Комнат, кстати, оказалось две — с одним входом, но смежные между собой, они, несмотря на подчёркнутую простоту обстановки, были очень светлыми и наполненными воздухом. Тут же выяснилось ещё одно обстоятельство: кроватей — если не считать колыбели — тоже оказалось две. Узкие, ровно на одного человека, они располагались в разных комнатах. Ирко, привыкшему и к моему соседству, и к колыбели рядом — иногда он умудрялся заслышать писк малышки раньше меня и вставал к ней первым, — такой оборот совсем не понравился. Он тут же предложил сдвинуть кровати в одну, но я не согласилась, пояснив, что не стоит нарушать внутренний устав храма, да и перед некоторыми обрядами супругам действительно полагается спать отдельно… Ирко разочарованно вздохнул и принялся распаковывать наши немудрёные пожитки, а я, наскоро сполоснувшись над водружённым на табурет тазом, занялась маленькой. Покормила, перепеленала, убаюкала… После этого можно было бы прилечь и отдохнуть самой, но вместо этого я решила наведаться в святилище. Так что, переодевшись в свежее — вот и сгодились оставшиеся у меня от Нарсии платья! — и наскоро переплетя косу, я оставила спящую дочку под опекой Ирко и отправилась в храм.
Святилище в Дельконе располагалось за второй, уже внутренней, стеной, грозную толщину которой не мог замаскировать даже традиционный для храмов Малики дикий виноград. Пройдя под сводами ворот, я неожиданно обнаружила себя в большом ухоженном огороде. Широкая дорожка к святилищу была окружена многочисленными грядками с целебными растениями. Между грядками сновали занятые прополкой и прочими огородническими делами жрицы. Само же святилище сверкало снежной белизной стен, невзирая на множество воркующих на его крыше голубей…
Полумрак внутри храма был не только прохладным, но и свежим. Склонившись перед статуей Малики, я прошептала положенное приветствие и лишь потом огляделась. Стены святилища были сплошь покрыты потемневшими от времени фресками, изображающими многочисленные ипостаси Богини: Милостивая, Дарующая, Мать… Нужная мне Убывающая Луна обнаружилась в самой глубине храма, и я, скользнув в узкий, точно вырубленный в скале проход, очутилась прямо перед статуей Старухи, окружённой множеством горящих свечей… У Малики, как и у других божеств Семёрки, есть несколько лиц, но главные из них — Дева, Мать и Старуха, и каждая из её ипостасей отвечает за разное. Деву просят о замужестве, Мать хранит беременных и их детей, Старуха же — мудрость, память и скорбь… Я попыталась разглядеть лицо статуи, но это оказалось невозможно. Неведомый скульптор сделал так, чтобы черты Старухи скрывала глубокая тень от накинутого ей на голову покрова, заставляя тем самым сосредоточиться на руках изваяния. Узловатые, натруженные, с выступающими венами… Вот такие же были и у моей прабабки в её последние годы…
Я не стала бороться с накатившими на меня воспоминаниями и, со вздохом преклонив колени перед изображением, зашептала поминальную молитву по близким, которые в эти мгновенья стояли передо мной, как живые. Прабабка, раскладывающая на столе тетради… Угасающая в кресле мать… Строгий, но в то же время невероятно добрый отец… Вышивающая бисером Элгея… Навеки шестнадцатилетний Мика… Погрузившись в воспоминания, я совершенно потеряла счёт времени, так что в себя меня привели ноющие колени. Я поднялась с каменного пола и вышла в центральную часть святилища…
— Тебе нужна помощь, дитя?
Оглянувшись, я увидела позади себя высокую и статную, уже немолодую женщину. Властный взгляд и руническая вышивка на платье недвусмысленно говорили о том, что передо мною стоит одна из высших служительниц… Я вежливо склонила голову.
— Все хорошо, матушка… Вам не о чем беспокоиться…
Но жрица на мои слова лишь нахмурилась и подступила ближе.
— Так что же тогда привело тебя в Делькону?
Я ещё раз осторожно взглянула на жрицу. По возрасту она вполне подходила под описание одной из знакомых прабабки, но и в Дельконе могло многое измениться за это время. Я собиралась повыспрашивать об интересующих меня жрицах Римеллу, а вот с порога откровенничать с одной из высших как-то не хотелось… Мало ли…
— Я хотела попросить Малику о покровительстве для моей дочери и помянуть близких, матушка…
Выслушавшая мой ответ жрица чуть заметно улыбнулась.
— Я думаю, Малика не откажет в покровительстве ни тебе, ни дочери.
— Благодарю, матушка… — Я вновь склонила голову и поспешила вернуться к своим…
Всколыхнувшаяся было в сердце тревога улеглась, как только я переступила порог своей комнаты. Ирко самозабвенно играл на кровати с проснувшейся дочкой. Вся их нехитрая возня сводилась к тому, что муж позволял малышке ухватить себя за палец, но при этом не давал попробовать его на вкус… Судя по довольному кряхтению Мали и блаженной улыбке Ирко, забава удалась на славу!
Я немножко понаблюдала за дочкой и мужем, потом тихо окликнула:
— Ирко?
Муж обернулся и, ловко подхватив дочку на руки, подошёл ко мне.
— Ты долго…
