– Иов! – кричала она, но вопли толпы заглушали ее голос. – Иов!
Кто-то кинул в Марию ком грязи. Жижа растеклась по волосам, испачкав щеку и уголок губ.
– Иов!
Лиза заметила молодого мужчину, пытавшегося пробиться через толпу. Люди не спешили пропускать его вперед: каждый хотел видеть сегодняшнее шоу без лишних помех.
Мужчина на вид был немного младше Марии.
«Иов», – подумала Лиза.
– Пропустите! Мария! Мария! Пропустите же! – кричал он.
Его голос тоже тонул в гуле толпы, но все же был громче.
Если прислушаться, можно было различить.
Тем временем человек в смешной черной шапке, прикрывавшей уши, и черном бесформенном балахоне поднес факел к поленьям. Секунда – и пламя накинется на свою новую жертву.
Лиза отчетливо видела, как слезы покатились по щекам молодой женщины. Она зажмурилась, ее губы двигались.
– Она молится! – почти радостно воскликнула Лиза.
– Нет, – ответил Сизиф.
В первые ряды наконец пробился Иов.
– Мария!
Он упал на колени и потянул к ней дрожащие руки. Он рыдал.
– Она шепчет проклятия, – договорил Сизиф.
Спустя мгновение Лиза и Сизиф очутились уже в другом месте: кабинете грузного чиновника хорошо за сорок.
Обрюзгший мужчина отвернулся от окна, из которого была видна площадь и столб с привязанной к нему женщиной.
– Ну, есть идеи, кто это? – спросил Сизиф.
Чиновник, не моргая и почти не дыша, глядел на пол.
Лиза закрыла глаза, сосредоточилась.
– Иов… – неуверенно предположила она. – Он знает ее. Причем близко.
Она увидела темный коридор и пошла по нему, прислушиваясь к шепоту. Он доносился из комнаты, похожей на столовую. Там, в дрожащем свете свечи, обнимались двое: Мария и тот самый молодой мужчина, пробивавшийся через толпу. А на стене висел парадный портрет грузного чиновника. Подписанный. На табличке было отпечатано его имя. Теперь Лиза знала как его зовут. Йохан. Ее потянуло куда-то дальше, но там было столько темноты и неизвестности, что она не решалась идти.
Лиза не успела досмотреть свои видения: ее прервал стук в дверь.
В кабинет вошел прыщавый, кривозубый помощник:
– Прикажете начинать?
Йохан отступил от окна.
– Мой сын там, да? – спросил он сокрушенно.
– Да, – ответил помощник. – Он узнал о дне казни.
Йохан обреченно уронил голову на грудь и глубоко, прерывисто вздохнул. Он достал из кармана кружевной платочек с вышитой буквой «М», поднес к лицу и медленно втянул запах.
Мутная слеза покатилась по дряблой щеке.
Кто-то обошел Лизу.
– Уведи меня отсюда, – сказала она Сизифу.
Но это был не Сизиф, а тот самый, так похожий на них, безликий. Опять он.
Лиза обернулась: Сизиф стоял позади и безынициативно наблюдал за происходящим.
Он видел это столько раз. Он знал наизусть каждое слово, каждый жест.
На то были причины. Были причины и на то, чтобы тренировать на этих людях Лизу.
Безликий подошел к Йохану и зашептал ему на ухо:
– Она дала тебе клятву верности перед Господом. Она была твоей женой…
Лиза усмехнулась: пазл сложился.
Из окна доносилось: «Ведьма! Сжечь ведьму!»
Лиза порывисто шагнула к Безликому и ударила его в затертое лицо. Тот лишь пошел помехами.
– Останови это! Я не хочу тут быть! – закричала Лиза.
– Нет, еще рано, – отрезал Сизиф.
Тем временем Безликий продолжал:
– Ты вытащил ее из греха, и что взамен? Грех всегда носит милые личики и сладко пахнет. Взамен она только распахнула дверь твоего дома для еще большего греха.
Йохан смял в кулаке нежный платок:
– Начинайте, – выпалил он торопливо, будто бы боясь передумать.
Помощник коротко кивнул и закрыл за собой дверь.
Йохан с трудом стащил с расплывшегося пальца обручальное кольцо и кинул его в горящий камин.
Спустя мгновение с улицы донесся истошный крик Марии, затрещали поленья. В воздух поднялись клубы дыма, и комната потихоньку начала заполняться запахом костра.
Йохан подошел к окну, закрыл ставни и плотно зажал ладонями уши:
– Ради тебя, Господи! Ради твоей души, Мария! – прошептал он.
Лиза скривилась:
– Говнюк.
– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но в данном случае я с тобой согласен: говнюк, – отозвался Сизиф. – Как и все они.
Тем временем Безликий бросил взгляд на часы, где отображались его баллы – он сделал свое дело.
Лиза резко повернулась к Сизифу.
– Ну и к чему все это было? Еще одна гаденькая история из твоей коллекции? Так я работать должна или смотреть второсортные киношки?
– Второсортной киношкой была вся твоя жизнь. Причем короткометражной версией. Так что особо-то не выпендривайся.
Лиза фыркнула и отвернулась.
Она не хотела, чтобы Сизиф увидел, что его слова ранили ее.
Каждую ночь она и сама думала об этом. Второсортная коротенькая киношка без смысла и цели.
Но когда она услышала те же слова от Сизифа, ей стало невыносимо больно.
– Смотри, как бы твое жалкое существование не превратилось в мыльную оперу, – буркнула она, набрав в легкие побольше воздуха. Так голос звучал ровнее.
Наконец, Лиза нашла в себе силы повернуться к Сизифу.
– Сеанс окончен? – с вызовом спросила она, шагнув к двери.
– До сих пор не видишь связи? – усмехнулся он.
– Связи с чем? – огрызнулась Лиза. – Обычный ревнивый гаденыш. Наверняка уже давно еле мочится от простатита и на жену не может даже…
