Они вышли из операционной и зашагали по коридору, лавируя между врачами и каталками с пациентами. Кого-то везли на операцию, кого-то – в палату. Лиза видела и таких же, как они – в черных костюмах с узкими воротниками. Один шел возле врача, везущего пациента в операционную, и что-то нашептывал ему. Человек в черном проводил Лизу долгим, изучающим взглядом. Лиза нахмурилась. Она так отвыкла от того, что ее замечает кто-то, кроме Сизифа, что содрогнулась.
– И теперь он уже вторую жизнь врач. Штопает тех, кого убил. А ты говоришь у Него, – Сизиф ткнул пальцем в потолок, – плохо с фантазией. Карма объекта близка к обнулению. Он почти праведник. Осталась всего одна душа, кармический долг которой он еще не выплатил. Всего одна.
– Ух ты, – вырвалось у Лизы.
Она тут же насупилась, так как не любила, когда Сизиф видел, что ему удалось ее впечатлить.
– Не знала, что такое возможно.
– Возможно. Один шанс на миллиард. И это тот самый шанс.
Сизиф помолчал. Слова давались ему тяжело. В кои-то веки.
– Каждая такая душа значит для мира очень много. Поэтому требует жесточайшей проверки.
Он снова сделал паузу.
– Чую подвох, – осторожно заметила Лиза.
– Никакого подвоха. Так, мелочь. Просто эта работа, выпадающая один раз на миллиард случаев, досталась нам с тобой. Пошли.
– Привет! Как сегодня себя чувствуешь? – спросил Сергей бледного, худого парнишку лет семнадцати, лежавшего на больничной койке.
Дима отложил книгу с красочной обложкой. Сергей заметил, что это был путеводитель по Индии.
– Как обычно, – ответил Дима.
Его бескровные губы слабо зашевелись. Он был похож на воздушный шарик, закатившийся за диван и всеми забытый, наполовину сдутый и не способный оторваться от пола.
Сергей приложил ко лбу Димы электронный градусник. Градусник запищал. Сергей едва заметно скривился. Показатели ему не особенно нравились. Он послушал дыхание парнишки и померил пульс.
– Что читаешь? – спросил Сергей, изучая графики и цифры на экранах приборов, подключенных к грудной клетке пациента.
– Путеводитель, – без энтузиазма ответил тот и слабым движением отодвинул книгу.
– Хочешь в Индию?
– Давно уже. Все думал, когда-нибудь позже. Окончу школу, университет, начну работать… Мечтал увидеть джунгли, всякие там древности, пожить в ашраме, научиться медитировать…
Говоря это, Дима смотрел в серое больничное окно, где видно было лишь набухшее перед дождем небо.
– Молодец, что решил готовиться, – похвалил Сергей, продолжая изучать показатели приборов.
Позади Сергея появилась фигура. Это была Лиза. Одетая в черный костюм с узким воротником. Она положила руку на плечо доктора и закрыла глаза.
Сейчас она прочтет его. Увидит картинки его подсознания.
Еще мгновение.
Однако темнота перед глазами так и не рассеялась.
Вообще ни единого образа.
Лиза нахмурилась.
– Я не готовлюсь, – вздохнул Дима. – Просто хочу успеть посмотреть на мир хотя бы на картинках.
Сергей отвернулся от приборов и встал перед Димой.
– Посмотри на меня.
Парнишка продолжал глядеть на серое нависшее небо.
Лиза решила попытаться снова. Она дотронулась до руки Сергея и сосредоточилась еще старательнее.
Снова ничего.
– Посмотри на меня, – повторил Сергей.
Иногда он умел говорить так, что сопротивляться было невозможно.
Парнишка наконец повернулся и посмотрел доктору в глаза.
– Твое сердце скоро к тебе придет, – уже намного мягче проговорил Сергей, беря Диму за руку. – Ты долго ждал своей очереди, и теперь осталось недолго.
Дима опустил глаза.
– Знаешь что, – сказал Сергей. – В следующий раз я принесу блокнот, чтобы ты выписывал маршрут, по которому поедешь. И не буду тебя лечить, пока не увижу его, ты понял?
Дима продолжал молчать, но поднял глаза на доктора.
– И пришлешь мне открытку из своей Индии. Понял? – добавил Сергей, направляясь к двери.
Едва заметная улыбка тронула губы парнишки.
– Понял.
Сергей вышел из палаты.
Лиза обернулась на Диму. Тот, поколебавшись, снова взялся за путеводитель.
Лиза положила руку на его лоб и закрыла глаза.
Картинки хлынули потоком.
Первый приступ почти отказавшего сердца. Чьи-то слезы, страх, кто-то бледный, похожий на восковую куклу, бездыханный, лежал в абсолютно красной ванне. Нет, это не ванна была красной, а вода в ней.
Вдруг в поток чужих образов вклинилась картинка из памяти самой Лизы, которая терзала ее столько лет: младенец, захлебывающийся на дне ванны.
Лиза резко открыла глаза и отшатнулась.
Она сделала глубокий вдох.
Что ж… По крайней мере, она не разучилась проникать в сознание живых.
Значит, причина неудачи в чем-то другом.
– Не переживай. Умереть рано – не так уж и плохо. Меньше успеешь натворить дел, – сказала она Диме, листавшему путеводитель, и исчезла из кабинета.
Сизиф поправляет фото Лизы, криво лежащее на столе, и замечает жирный след прямо на ее лице. Странно, что мертвые пальцы Тощего оставляют отпечатки. Чья это проекция? Здесь их слишком много, чтобы разобраться.
