– У доктора был брат, – комментирует Сизиф. – Лиза его быстро раскусила: человек слабый, зависимый. Его я тоже собирался использовать.
Женщина толкает Егора локтем в бок.
– Отстань. Ты же его знаешь.
Затем она широко улыбается, наклоняется через столик к Сергею и говорит тихим игривым голосом:
– У меня тут подруга есть, Сереж. Хорошая женщина, вдова. Хотела вот на прием к тебе сходить…
– Требуется пересадка сердца? – перебивает Сергей.
– Типун тебе на язык!
– Ну, вот потребуется – тогда и познакомимся.
Лиза, сидящая позади со своим планшетом, прыскает со смеху. На этот звук оглядывается Егор, но тут же отворачивается, решив, что ему показалось.
Заметив это, Лиза меняется в лице. Она откладывает планшет и подходит к Егору:
– Ты меня слышишь? Слышишь, да?
Егор хмурится на мгновение, а затем берет отодвинутую Сергеем бутылку и наливает себе еще полстопки, стараясь не встречаться взглядом с женой, которая смотрит на него с укором.
Лиза закрывает глаза и кладет руку на Егора.
Вот где он – открытый поток мыслей, образов, страхов, воспоминаний.
Лиза берет планшет и делает записи.
Марина, обиженная реакцией Сергея, недовольно цокает языком и отворачивается, скрестив руки на груди.
Разговор не клеится.
– Что было дальше? – спрашивает Тощий.
– Лиза проделала хорошую работу, – серьезно, без тени сарказма, говорит Сизиф. – Лучше, чем я ожидал. Сразу обрисовались его защиты и слабые места. Было ясно: дело сложное. Но оно и не бывает легким, когда речь идет о праведниках. И все же ничего не предвещало проблем…
Значимые воспоминания.
Здесь оказалось не менее сотни закладок.
Лизу позабавили названия:
«Кармическое и судьбоносное»,
«Уроки»,
«Счастье».
Были и другие, но эти показались ей самыми важными.
Лиза скользнула пальцем по экрану, листая файлы из последней группы. Моменты радости, пережитые Сергеем. На всех присутствовала жена. Она улыбалась, танцевала, целовала доктора.
Некоторые моменты, такие искренние, заставили Лизу остановиться на них чуть дольше.
Она не помнила минут любви между отцом и матерью.
Не видела искренности между мачехой и отцом.
Сама она всегда влюблялась не в тех.
Да и влюблялась ли?
Может ли вообще любить человек, которого никогда не любили? Которого не научили любить? Который видел любовь только в глупых фильмах?
Нет, такой человек способен лишь бояться любви, при этом ища ее в каждом. И с каждым заранее знать, что рано или поздно тот предаст, бросит, отвернется.
Три года…
Подумать только! Три года он растирает ее кожу и смазывает пролежни. Разговаривает как с живой.
Каждый день.
Нет, должно быть что-то, чего она просто еще не поняла. Какая-то простая причина.
Лиза закрыла «Моменты счастья» и перешла в папку «Кармическое и судьбоносное».
Нажала на первый файл с надписью «25 ноября 12-го года жизни объекта».
Белые стены маленького бокса засветились и ожили.
Эпизод из детства Сергея.
Лиза опять оказалась в больничной палате.
Почти неотличимой от той, где лежала жена доктора.
Увидев женщину на кровати, Лиза на мгновение даже решила, что произошла ошибка.
Но это была другая. Шатенка с прямыми волосами, идеальным узким носом, таким же, как у Сергея.
Лиза подошла поближе. Женщина лет тридцати пяти, бледная и худая, была без сознания.
Доктор закончил осмотр и безрадостно посмотрел на крупного темноволосого мужчину, стоявшего у кровати. Лиза бросила взгляд на планшет, который по-прежнему держала в руках. И быстро определила, что это отец Сергея. Рядом с ним, поникший и сутулый, топтался парнишка лет четырнадцати. По взъерошенным волосам и родимому пятну на щеке Лиза узнала Егора.
– Мне жаль, – сказал доктор. – Может, еще неделя.
И, словно боясь лишних расспросов, поспешил выйти из палаты.
Только теперь, оглянувшись вслед доктору, Лиза увидела Сергея. Мальчишка с большими грустными глазами стоял в дверях палаты, боясь подойти к матери. Он с надеждой посмотрел на выходящего доктора. Тот взъерошил ему волосы и, поколебавшись, остановился на мгновение.
Лиза подошла ближе.
Доктор вытащил из кармана маленький крестик на цепочке.
Откуда он там?
Может, кто-то из пациентов подарил. Или с кого-то сняли. С того, кому он уже не понадобится?
Доктор протянул крестик Сергею и тихо проговорил:
– Молись за мать, парень. Если ее не спасет Бог, то никто не спасет.
Лиза вернулась к планшету. Хватит с нее больничных палат. Она пролистнула дальше и нажала на следующий файл «26 ноября 12-го года жизни объекта».
Маленькая комната. Стены увешаны детскими рисунками и постерами с какими-то киногероями, которых она смутно узнавала. Ковер на полу, ковер на стене, накрытая пледом кровать.
Лиза обернулась. Сергей сидел в углу, обхватив руками колени. Он достал из кармана крестик и рассматривал его, положив на ладонь. Но вот мальчик поднялся, пододвинул ящик с игрушками, встал на него и снял со стены картину. На освободившийся гвоздь он повесил крестик. Затем маленький Сергей опустился на колени под крестиком и начал что-то бормотать.
Он шептал так тихо, что Лиза не могла ничего разобрать.
