– Избил его? – спросила Лиза, пытаясь держать голову на весу.
Вода в бассейне для физиологических процедур, которые наполняли ее день с утра и до вечера, заливалась в уши. Она этого терпеть не могла. Все равно, ее это уши или нет.
– Ну… – протянул Сизиф.
Он стоял тут же, в бассейне. Прямо в своем черном костюме, который, естественно, не промокал.
Сизиф вспомнил, как Сергей тряс брата за грудки, крича ему что-то в лицо, красный, вспотевший. Егор сжался и даже не сопротивлялся. Плакала Марина, стоявшая рядом, и теребила Сергея за плечо.
Сергей выпустил брата, и тот сполз на пол по стенке: нетрезвый, жалкий и понурый.
Егора трясло, он плакал и что-то невнятно бормотал. Сейчас он сам не понимал, как вообще решился взять всю долю брата в такой-то момент, даже не спросив. Как такая мысль могла казаться ему совершенно нормальной всего несколько дней назад?
Сергей стоял посреди кухни, глядя на брата и понимая, что ничего уже не изменить.
– Хотел, конечно. Но сдержался, – ответил Сизиф Лизе. – Крепкий орешек.
– То есть как?
– Как, как… Простил его, – с раздражением объяснил Сизиф.
– Что? – изумилась Лиза.
Сизиф вздохнул.
– Это в стиле праведников. Решил, что такова воля Божья. Что ему надо пройти через испытание за такой сомнительный подарочек, как твое возращение.
Лиза скривилась.
– Больно! – крикнула она медсестре, старательно разминавшей ее бледную ногу, и, смутившись, добавила: – Простите.
Медсестра понимающе улыбнулась и продолжила массаж.
Лиза посмотрела на Сизифа. Она уже научилась определять, когда тот нервничал, хотя он и скрывал свои эмоции. В напряженные моменты Сизиф складывал руки вместе и перебирал большими пальцами. Сейчас пальцы не двигались, но руки уже были сложены. Значит, все идет не совсем так, как он планировал.
– Но он хотя бы злился? Тебе удалось подсоединиться к нему, пока он злился?
В тот момент, когда Сергей тряс брата за грудки, Сизиф прикоснулся к нему и начал шептать на ухо:
«Он лишил твою жену шанса. Родной брат предал тебя. Он заслуживает ненависти. Теперь придется брать деньги там, где ты никогда не стал бы».
Был момент, когда Сизифу показалось, что открывается узенький проход для его слов. Но щель почти тут же захлопнулась.
Сергей не принял эти мысли. Не спутал со своими. Не дал им ходу.
– Пока нет.
Лиза фыркнула и этим напугала медсестру, которая закончила массировать одну ногу и перешла ко второй.
– Все хорошо, – вымученно улыбнулась Лиза. – Просто вспомнилось.
Медсестра уже не улыбнулась в ответ. Только опустила глаза и продолжила свою работу.
– Значит, ты забросил меня сюда, приказал доверять тебе, а сам даже достучаться до него не можешь?
Сизиф только усмехнулся:
– Да ладно. Тебе же тут неплохо, – он кивнул в сторону медсестры. – Не слышу благодарностей. Все лучше, чем паралитичка София и ее муж-алкоголик Бернар, а?
Лиза показала Сизифу неприличный жест, забыв, что теперь ее видят все, а Сизифа – по-прежнему никто.
Медсестра, заметившая жест, нахмурилась. Улыбающийся Сизиф наклонился к уху той и что-то быстро прошептал.
– Эй, что ты там… – Лиза не успела договорить.
Раздраженная медсестра слишком сильно сжала ее ногу, и почти атрофированные мышцы отозвались острой болью.
– Ай! – вскрикнула Лиза и добавила без слов: – Говнюк бестелесный.
Медсестра продолжала массаж, радуясь своей маленькой мести.
– Теперь он возьмет деньги того жирдяя? Да? – беззвучно крикнула Лиза.
Но Сизиф исчез, ничего не ответив.
– И что же он сделал? – спрашивает Начальник в белом.
Начальники переглядываются, потом внимательно смотрят на Сизифа.
Тот, не торопясь, отпивает кофе.
– Объект забрал жену домой. Решил заменить ей всех врачей и медсестер. Урезал все личные расходы. Затянул, как говорится, пояса туже некуда.
– Чего же вы ждали? – с осуждением произнес Начальник в черном. – Чтобы она привыкла к чужому телу и чужой жизни?
– А кто не привыкает? Каждая душа, оказавшись в теле, забывает, кто она и зачем пришла. Становится брюнеткой Машей, блондином Васей, кассиром, юристом. Сами знаете. Ничего необычного с ней произойти не должно было.
Сизиф поставил чашку на стол.
– То есть вы признаете, что рисковали вашей подопечной, нарушая рекомендованные сроки для недавно развоплотившихся душ? Ей было рано давать такое задание. Вы ведь знаете.
– Знаю. Но ставки были высоки. Рисковал ли я ею? Да. Но я надеялся…
Начальник в черном подается вперед:
– На что?
– На то, что мое присутствие не даст ей уйти в иллюзию. Это все, что я мог сделать для нее.
Ночь сменилась днем, день – ночью. Потом снова наползли хмурые, холодные сумерки, а после – забрезжил рассвет.
Она проснулась в испуге. Щеки горели, взгляд рыскал вокруг в поисках чего-то знакомого.
Ничего.
Она не помнила, кто она.
Все смешалось в голове…
Ночью она видела разные образы. Тощего наркомана, женщину, горящую на площади, мужчину, стоящего по пояс в воде в черном костюме с узким воротничком, беловолосую нимфу, которая с улыбкой удалялась куда-то далеко. Лица, лица, лица…
