Она случайно задела рамку, стоявшую на прикроватной тумбочке. Семейное фото упало на пол, лицом вверх. Сквозь трещины стекла на нее смотрели Сергей и Елена.
На звук в комнату прибежал Сергей.
Увидев взъерошенную, напуганную и потерянную жену, он крепко прижал ее к себе:
– Все хорошо. Ты дома. Я здесь.
Лиза растерянно огляделась. Теперь ей стало спокойнее. Она как будто бы приземлилась в эти объятия и в чужое, но уже такое знакомое тело.
– Где ты, Сизиф? – сбивчиво думала она. – Я забыла… Забыла, что я тут делаю…
Сергей обнимал ее, слегка покачивая, как плачущего ребенка. В дверном проеме она увидела Сизифа.
– Он не сдался. Решил справиться без денег. Собрался сам тебя выхаживать.
Лиза устало закрыла глаза, понимая, что ей светит в ближайшее время. Пока Сизиф не додавит Сергея. Скорее бы.
Вообще, вернувшись в жизнь, обретя тело, она все время чувствовала недостаток энергии. Сначала Лиза думала, что дело в этом полуживом теле. Но нет. В нем, конечно, сил меньше, чем в здоровом и более молодом, каким было ее собственное. Но и там, в своем теле, ей всегда как будто недоставало сил…
Наркотики, ночи в забытьи, проведенные возле незнакомых тел, всякая гадость, которую она ела и пила, – все это комкало ее чувства, ее боль и желания в маленький плотный шарик. Такой маленький, что можно было хоть иногда его не замечать. Но достаточно плотный, чтобы почти все ее силы уходили на сдерживание этой сжатой пружины.
Там, наверху, без тела, она не могла спрятаться ни от своих чувств, ни от страхов…
Что, если попробовать это и здесь? В этом теле? Быть честной с собой? Может, тогда прибавится энергии?
– Попробуй, – ответил Сизиф. – Только не забудь акваланг.
– Ты что, слышишь мои мысли? Всегда?
– Когда я рядом.
– Тогда лучше сгинь! И причем тут акваланг?
Сизиф не сгинул. Он остался стоять там, где стоял:
– Чтоб не захлебнулась в соплях по никчемно прожитой жизни. Ты пришла сюда не для психотерапии своей многострадальной душонки, не забывай. А то душонка может и не пережить этого задания.
– Как же я тебя ненавижу! – мысленно выругалась Лиза, а потом попыталась произнести вслух: – Ту… туалет… Мне надо в туалет.
Сергей бережно поднял ее:
– Я помогу.
Они пошли в туалет. Лиза чувствовала, что Сизиф стоит сзади в дверях и наблюдает за ними.
Ей было трудно и больно ходить. Ноги то и дело подворачивались, и лишь руки Сергея не давали ей упасть.
Сергей привел Лизу в туалет и попытался снять с нее белье. Как могла, Лиза оттолкнула его руки.
– Сама справишься? – смущенно спросил Сергей. – Уверена?
Маячивший за его спиной Сизиф усмехнулся.
– Что за хрень? – молча спросила Лиза. – Он что, теперь задницу мне подтирать будет?
– В конце концов, это не твоя задница, – ответил Сизиф.
– Да чтоб тебя! – прошипела Лиза, а затем уже вслух сказала Сергею: – Да, справлюсь.
Она не была в этом уверена, но что же делать.
Она сильная. Всегда была сильной. В ней столько боли и гнева, что хватит запустить ракету в космос.
Лиза вспомнила отца. Оплеуху в ванной от мачехи. Сизифа. Штыря.
– Чувствуй, – приказала она себе. – Чувствуй.
Лиза ощутила поднимающийся гнев, как серфер, просто поймала волну.
Ей хватило сил, чтобы опорожнить это тело.
– Следующие дни проходили для нее непросто, – говорит Сизиф.
Он поднимает кофейную кружку и замечает, что поставил ее на фото Лизы. Теперь улыбающееся лицо перечеркнуто грязным коричневым следом.
Сизиф знает, что Начальник в белом тоже это заметил.
И чувствует, что тот внимательно следит за его реакцией.
Сизиф спокойно отпивает свой безвкусный кофе и просто ставит кружку немного правее фотографии.
Он хочет вытереть след с лица Лизы. Сам не знает почему. Просто потому что грязных следов не должно быть на лицах людей. Тех, кого мы так хорошо знаем.
Но он не вытирает и продолжает рассказ:
– Она старалась овладеть телом как могла. Он же пытался заменить собой всю больницу.
Сизиф нажимает кнопку на планшете. На экранах появляется темная комната Сергея. За окнами – ночь, шумит увлажнитель воздуха, стоящий возле кровати Лизы – как прописали врачи. Ее кожа по-прежнему сохнет, но все же стала куда лучше, чем раньше, до пробуждения.
Сергей стоит на коленях возле иконки, висящей на стене. В руках у него тот самый крестик на цепочке.
Он молится.
– В общем, он только усиливал нам помехи каждый день, – заканчивает Сизиф.
– Спасибо, – тихо шепчет Сергей, закрыв глаза.
– Забавно, – усмехается Сизиф. – Знал бы он, кого благодарил.
Сергей встает и выходит из спальни.
Сергей кормил Лизу с ложечки.
Это ужасно ее раздражало! Непослушными пальцами она мяла свой длинный рукав, чтобы хоть как-то унять раздражение.
Беспомощная…
Такой шанс пожить! Ощущать, чувствовать, пробовать – и такая развалюха.
И еще этот со своими стараниями. Не дает ей и воздух испортить самостоятельно.
Параллельно кормлению Сергей раскладывал перед Лизой карточки, по которым двухлетки запоминают слова.
– Давай еще чуть-чуть, – приговаривал он, отправляя ей в рот еще одну ложку с переслащенной кашей.
Он указал на карточку с радугой.
– Это что?
