Лиза фыркнула:
– Ты как черт из табакерки.
– Ну, в некотором роде, – он усмехнулся. – Так, значит, ты теперь ходишь?
Лиза тоже приняла вальяжную позу, показывая, что владеет ситуацией куда больше, чем думал Сизиф. Она вытянула ноги и пошевелила аккуратными пальчиками.
– Раз уж у меня появился шанс немного пожить, я буду жить, а не валяться в постели.
Сизифу как будто стало не по себе. Он сменил позу и наклонился к Лизе:
– Ты тут не для этого.
Лиза даже не подумала отодвинуться. Она сделала глоток воды. Здесь, в этом живом, выздоравливающем теле она вдруг начала ощущать себя гораздо увереннее.
– Да ну? Тогда давай махнемся? Тебе очень пойдет брить ноги.
Повисла пауза. Несколько мгновений казалось, что воздух в кухне сгустился и приобрел кисловатый привкус.
Потом Сизиф неожиданно рассмеялся.
– Смотри-ка, кажется женушка нашего докторишки неплохо на тебя влияет. В красивом теле и шутки стали смешнее, да?
Лиза резким движением смахнула со лба прядь волос.
– Возможно, в этом теле я просто лучше раскрываю себя. Возможно, Лиза Чайковская была лишь маленьким обломком меня. Причем не самым лучшим.
Она сделала большой глоток воды.
– Ты утверждаешь, что каждый из нас прожил множество жизней, но я не помню своих. Возможно, когда-то я была доброй. Возможно, когда-то меня любили, и я любила искренне и преданно. Возможно, та другая просто просыпается во мне.
Сизиф неожиданно посерьезнел и отвел взгляд.
– Иногда не помнить свои прошлые жизни – это счастье.
Он помолчал и неожиданно добавил:
– Однажды я тоже воплощался. Первый раз тогда попробовал кофе. В те времена, когда я умер, его еще не было. По крайней мере, там, где я жил.
Сизиф едва заметно улыбнулся. И впервые за время их знакомства это была не однобокая саркастичная ухмылка.
– Стакан настоящего кофе с ложкой сгущенки… это единственное, по чему я скучаю.
Лиза усмехнулась. Она не могла упустить случая и не ответить Сизифу с тем же ехидством, с каким он всегда говорил с ней.
– Чем это я заслужила такую откровенность?
Взгляд Сизифа снова стал холодным и жестким. Мечтательность исчезла.
Лиза прикусила губу, пожалев, что перерезала тоненькую ниточку, которая на мгновение возникла между ними.
– У нас мало времени, – сказал он. – Тебе пора укрепить его привязанность… на телесном уровне.
Сизиф помолчал и добавил безапелляционным тоном:
– Завтра.
Лиза нахмурилась и отвела взгляд. Поза ее несколько потеряла уверенность.
Прядка светлых волос снова упала на лоб.
Почти машинально, не глядя, что делает, она добавила еще две ложки сахара в свой стакан.
– Вот оно как, – тихо проговорила она.
Сизиф встал и, прежде чем уйти, подошел к Лизе и положил руку ей на плечо. Она не ощутила ни веса, ни тепла, но почувствовала легкий импульс. Сколько раз она испытывала такое при жизни и не знала, что, возможно, кто-то прикасается к ней и внушает мысли, которые она принимает за свои.
И все же сейчас она была странно рада этому почти прикосновению.
– Не забывай, Лиза, кто ты, – голос Сизифа звучал серьезно и даже заботливо. – Ни во сне, ни наяву.
Он замолчал на мгновение и добавил совсем тихо, почти отеческим тоном:
– Продержись еще немного.
Сизиф уже собирался исчезнуть, когда Лиза проговорила:
– Кстати, ты ошибся. Он ее очень любит.
Сизиф оглянулся:
– Нет никакой любви. Есть желание обладать, страх одиночества и пустота внутри – вот и все, что толкает одного в объятия к другому. Самые грязные поступки были совершены под лозунгами любви и справедливости.
– Да что ты знаешь о любви?
– Я видел то, что ею называют, тысячи раз. Люди сильно переоценивают это чувство. Иногда им кажется, что они бы все отдали за любимого, а в следующей жизни встречают ту же самую душу в другом теле – и ни любви, ни милосердия. Так что именно они любили?
Лиза посмотрела Сизифу прямо в глаза. Она знала, что ее вопрос прозвучит жестоко, но ей хотелось перечеркнуть все эти бесчувственные слова. Она не верила в то, что он говорил. Не хотела верить.
– Кто она? – тихо спросила Лиза.
– Что? – не понял Сизиф.
– Кто тебя так подло предал? Кого ты любил настолько, что теперь ненавидишь весь этот мир?
Сизиф криво усмехнулся и попытался изобразить посылающий жест, которым так часто пользовалась Лиза.
– Не тот палец, тупица, – сказала она, не сдержав улыбки.
Сизиф пожал плечами и исчез.
Лиза положила в стакан еще ложку сахара. С фотографии на стене на нее с улыбкой смотрели обнимающиеся Сергей и его жена.
В ресторане было шумно. Приятная какофония звуков: вилки стучали о тарелки, ложечки звякали о чашки, раздавался смех, гудели голоса, играла музыка.
При жизни Лиза бывала в забегаловках, кафешках, барах и пивнушках, но в таких ресторанах никогда.
Ну что ж… она ведь обещала этому телу парочку подарков.
