– Твою мать! Да прекрати же так делать! – подняв с кафельного пола скользкую тушу, она демонстративно положила ее в свою корзинку. – Ты и вчера стоял за моей спиной?
Продавцы и кто-то из покупателей с удивлением оглянулись на нее, но быстро потеряли интерес: кто сейчас не разговаривает с воздухом, просто потому что маленький белый наушник транслирует чей-то голос прямо в ухо?
– Нет. Все эти ритуалы физической жизни уже давно меня не привлекают.
Лиза усмехнулась. Ритуалы физической жизни. То, что было вчера, не просто ритуал.
Раньше она бы отпустила шуточку ниже пояса. Но сейчас ей этого почему-то совсем не хотелось.
Сизиф тоже ожидал этой шутки. Он уже не раз слышал от Лизы про «зануду-импотента», но она промолчала.
Это было необычно.
Сизиф насторожился.
Он обошел Лизу и встал возле нее:
– Что ты здесь делаешь? Твоя задача не по магазинам ходить… И как, кстати, вчера все прошло?
Лиза развернулась и двинулась дальше вдоль продуктовых рядов. Она выбирала спелые яблоки как ни в чем не бывало. Сизиф шел рядом с ней.
– Тебе во всех подробностях?
– Я же объяснил… – начал Сизиф, но Лиза перебила, продолжая набирать в корзину вкусы и запахи.
– Я так жалею, что не наслаждалась своей жизнью, когда была жива.
Они прошли мимо полки с банками сгущенки. Обычная, вареная, кокосовая, с пониженным содержанием сахара. Лиза, не глядя, схватила пару банок:
– А говорил – уже не попробую. Видишь, даже ты можешь ошибаться.
Эта ее мечтательность не нравилась Сизифу. Она теряла концентрацию.
Сизиф встал прямо перед Лизой, она замедлила шаг, помня, что бывало, когда она проходила через него раньше. Но сейчас ведь все иначе. Сжавшись внутренне, Лиза прошла сквозь Сизифа. Он весь перекосился от помех, а она почти ничего не почувствовала.
– Соберись, Лиза, тебе нельзя расслабляться. Процесс в самом разгаре.
– Знаешь, я тут подумала, – продолжала Лиза, не обращая внимания на его слова, – каким бы ты ни был, теперь ты со мной на каждом шагу и знаешь обо мне все, а я о тебе – ничего, даже имени. Я имею в виду настоящего. Скажи мне его, может, найду что-нибудь о тебе в интернете. Кем ты был до смерти?
Лиза сгребла с прилавка коробку шоколадных конфет.
– У меня нет настоящего имени, – буркнул Сизиф. – Их было слишком много.
– Скажи последнее. Как ни крути, а мы ведь людские души.
Сизиф помрачнел. Такое выражение появлялось у него на лице, когда он не хотел отвечать на ее вопросы. Те вопросы, которые задевали что-то внутри него, такого холодного и бесчувственного… Хотя Лиза знала: он не был таким на самом деле. Иначе она никогда не смогла бы его задеть.
И вот снова – челюсть, слегка выдвинувшаяся вперед, и заигравшие желваки.
– Я его уже не помню, – ответил он. – А тебе пора домой. Твоя работа не закончена.
Лиза резко повернулась к Сизифу. Их лица: живое и мертвое, теплое и холодное – оказались так близко, что Лизе захотелось отступить на шаг, но она этого не сделала.
– Ты просто невыносим. Ходячий кусок пессимизма! Ты знаешь, что после смерти есть жизнь. Знаешь, что существует эта чертова вселенская справедливость и жизнь каждого человека – не набор несвязанных случайностей. И тебе все равно не из-за чего улыбнуться? Разве это не меняет все? Абсолютно все!
Сизиф усмехнулся:
– Справедливость?
– А как еще назвать свободу выбора? Как еще назвать жизни-искупления? Ты просто чертов зануда, и потому не хочешь видеть ничего, кроме дерьма!
Лиза тыкала в Сизифа пальцем. Палец наполовину уходил в его грудь, распространяя вокруг помехи, как от брошенного в воду камня.
– Может, это дерьмо в твоих глазах, а не в мире?
Сизиф стоял, не двигаясь и не обращая внимания на волны, идущие по его образу. Лиза помнила, как это неприятно, но он даже глазом не моргнул. Просто стоял и пристально смотрел на нее.
И Лиза все-таки сделала шаг назад.
Первая.
– Можешь гундеть, сколько хочешь, – сказала она.
Странно, но Лиза не чувствовала той ярости и злобы, которую испытывала раньше, ругаясь с Сизифом. Может, это тело, не знавшее ненависти, так успокаивающе действовало на нее? Или то, что произошло вчера? Может, то странное чувство, которое она испытывала сегодня весь день, проснувшись в объятиях еще недавно совершенно чужого человека. Что-то не давало Лизе упасть в бездну злости и осуждения, как это бывало раньше.
– А я все равно думаю, что ты не так уж плох.
Сизиф наклонился к ней ближе, почти нос к носу и прошептал:
– Не привязывайся ко мне, Лиза. Я тебе не папочка. Ты просто часть задания, и, если ты его провалишь, я тебя брошу. Я не стану рисковать ни одним своим баллом, чтобы тебе помочь. Запомни!
Лиза фыркнула ему в лицо:
– Тебе и не придется! Как-нибудь и без тебя справлюсь с очередной дерьмовой жизнью. Если ты не заметил: я как-то выживала и до тебя.
– Заметил я, как ты выживала, – Сизиф сделал шаг к Лизе, пристально глядя ей в глаза. – Дела с праведниками – основа мира. Один из непреложных законов гласит: никакого своеволия. Думаешь, ты первая, кто хочет спасти несчастного человечка? Находились и до тебя идиоты, которые пытались это сделать.
– И? – тихо, с надеждой спросила Лиза.
