– Что и? Разве ты не заметила, что мир снова на грани уничтожения? Это ничего не изменит, кроме…
– Кроме… – нетерпеливо повторила она.
– Если ты думаешь, что французская паралитичка – худшее, что с тобой может случиться, ты ошибаешься. За мелкую шалость, за своеволие в каком угодно другом деле – да, тебя бы ждала эта участь, но не здесь…
– Да пусть меня сделают хоть дворовой собакой – мне все равно! – вспылила Лиза. – Лишь бы не заниматься этой чернухой. Как ты… как ты сам-то можешь этим всем…
Сизиф отлично знал все, что она скажет. Когда-то очень давно он и сам задавал себе эти вопросы. Пока наконец не понял, как беспросветно устроен этот катящийся в пропасть мир.
– Ты не поняла, малышка. Тебе не светит ни собака, ни кошка, ни даже таракан. Тебе светит уничтожение. Полное. Каждый атом, из которого состоит твоя душа, пойдет на удобрение нового мира. Считай, ты станешь перегноем. Тебя не будет никогда. Нигде. Ты исчезнешь навсегда. Навечно.
Лиза ошарашенно глядела на Сизифа, не в силах сказать ни слова. Ее рука ослабла, и из ладони выпала коробка конфет. Шоколадные шарики разлетелись по кафельному полу. Какой-то человек, спеша по своим делам, раздавил несколько, даже не заметив.
– Ч-что? – запинаясь, спросила Лиза. – Почему ты не сказал мне раньше. Как ты мог?
Силы возвращались к ней вместе с забытым гневом:
– То есть у меня нет выбора? Что же ты за человек такой! Как ты мог не сказать?
– Мог, – спокойно ответил Сизиф, сделав шаг назад. – Я не дам тебе нарушить закон.
Надо было уходить – Сизиф это чувствовал. Ему хотелось еще что-то сказать ей, как-то объяснить. Но сейчас лучше оставить ее одну. Пусть «переварит» услышанное.
Сизиф развернулся и пошел к выходу из магазина.
– Даже боюсь представить, какой же сволочью ты был при жизни!
Лиза тоже развернулась и направилась к кассам.
– Зря ты набрала столько еды, – крикнул ей вдогонку Сизиф. – Вряд ли ты успеешь все это съесть.
Лиза резко помрачнела. Она, сама того не заметив, сбавила шаг. Дыхание стало таким поверхностным, что она не могла надышаться.
Затем Лиза снова прибавила шаг и с грохотом поставила свою корзинку перед недовольной кассиршей. Лиза ничего не замечала. Дрожащими руками она плюхнула на черную ленту закутанный в полиэтилен холодный рыбий труп.
«Эпидемия, убившая в Китае десятки тысяч людей, выходит за пределы страны… В Северной Индии зафиксирован беспрецедентный налет саранчи, стремительно уничтожающей урожай…» – взгляд упал на яркие заголовки газет, теснившихся на стойке рядом с кассой.
Тридцать шестой праведник… Тот, кто мог бы им стать… Тот, кого сегодня она будет кормить рыбой с тимьяном.
Господи, неужели в последний раз?
Эпидемии, саранча, падающие с неба птицы…
Но Лизу сейчас волновало совсем иное.
Она не готова уходить.
Нет…
К черту весь этот мир со всеми его проблемами!
Она хочет остаться.
Спустя некоторое время Лиза стояла напротив знакомого обшарпанного подъезда.
Она и сама не знала, зачем пришла. Просто ей хотелось побыть одной, она брела по городу, и ноги сами повели ее по знакомому маршруту.
Лиза очутилась у дома, который столько лет был вратами в ее Рай временного успокоения.
Подъезд Штыря.
Так ли уж случайно она здесь оказалась? Может, ей захотелось высказать кому-то всю боль о той жизни, которую она прожила?
Сизиф ее высмеет.
Сергею ничего такого говорить нельзя.
А Штырю – человеку, в чьем лице для Лизы как будто слились все мужчины ее короткой жизни, которые использовали ее, унижали и которым не было до нее никакого дела – ему она бы сейчас могла высказать все.
А еще Лизе хотелось отвлечься от мыслей о докторе.
От мыслей, на которые она не имеет права.
В голове мгновенно родился план.
Она скажет Штырю, кто она.
Ему можно рассказать всю правду, он ничего не сделает. Жалкий торчок – кто ему поверит?
Она расскажет ему о том, куда он попадет, когда какой-нибудь наркушник пырнет его ножом из-за угла.
Лиза шагнула в черную пасть подъезда и поднялась по лестнице.
Несколько мгновений она колебалась, но все же нажала на кнопку звонка.
Дверь открылась. На пороге стоял он.
Сначала Лиза остолбенела, внутри нее все сжалось, сердце гулко забилось в груди.
– Чего вам, дамочка? – спросил Штырь.
Он разглядывал Лизу в теле Елены сначала с недовольством, а потом с интересом. Красивая, хорошо одетая, ухоженная блондинка. Такие редко сюда захаживают.
Лиза прислушалась к своему телу. Тело не узнавало этого человека. Оно совершенно ничего не испытывало.
Чужой, худой, жалкий парень с торчащими позвонками, водянистыми глазами и следами подростковых прыщей на щеках.
Этот человек не имел на нее больше никакого влияния.
Лиза открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала.
По спине вдруг пробежал холодок. Она поняла, что рядом со Штырем стоит Человек в черном. Его собственный.
– Чего надо-то? Может это… зайдешь?
Лиза горько усмехнулась: тот, кому Штырь выпал в качестве объекта, не успеет даже устать, а задание будет уже выполнено. Потеть не придется.
– Ау! Ты обкуренная что ли? – Штырь начинал раздражаться.
В глубине квартиры скрипнули половицы.
Из-за спины Штыря показалась девушка.
Уже другая.
