– Спасибо. С вашими методами… Скажи, Мариша, а если бы ты знала в тот момент, что Бэру уже выбрал себе в Львы нашего Анну и собирается прийти на помощь его людям, а не дворцовой страже – ты стала бы вызывать лик Господень?
Марина задумывается.
– Не знаю… Это было красиво… Когда-нибудь их потомки узнают о том, кто был автором знамения… и может быть, простят нам это богохульство за спасённые жизни и спасённые государства… А может, сочтут, что мы не имели права лезть не в свои дела… Но нет, не жалею. Земляне не везде оставляют память в виде метели из цветов, я бы сказала.
– Ага, – отзываюсь я. – Не худшее воздействие, госпожа агент влияния. И если бы цветы везде действовали эффективнее, чем атомная бомбардировка, мы, наверное, заслужили бы доброе слово от потомков, и наших, и чужих.
Ви-Э идёт по аллейке, приподнимая подол шёлковой юбки, прекрасная, как средневековая кшинасская гравюра:
– Господин Вассал Ник, Уважаемая Госпожа А-Рин, Львята ждут вас к ужину, вы будете?
Мы переглядываемся и киваем. Мы идём за Ви-Э в Логово Льва, главный дворцовый корпус, и я слышу, как проигравший в слова Кирри напевает по-русски высоким чистым голоском юного нги, не подходящим этому тексту:
С японским акцентом: «Я не читар Ре Гуин и не смотрю аниме. Простите».
У меня появилось отчаянное желание это написать, когда добрые люди увели «Лестницу из терновника» в пару пиратских библиотек и принялись пихать то в фэнтези, то в боевую, Господи, прости, фантастику, то ещё в какую-нибудь малоподходящую для неё жанровую нишу. А когда другие добрые люди занялись поисками в ней «пропаганды гомосексуализма» с упорством, достойным лучшего применения, я перестал бороться с собой. Пусть будет послесловие. Так вот.
Время нынче такое… неблагоприятное для научной фантастики. Издавать не хотят, писать не хотят, читать не хотят… Чтобы хотелось читать НФ, интерес к науке в обществе должен быть, желание постигать закономерности и природы, и общества, чувство ответственности должно быть, а главное – взрослое, не инфантильное сознание у читателей. Причём этот уровень «взрослости» никакого отношения к их реальному возрасту не имеет.
Не то, чтобы в шестидесятые-семидесятые НФ была в таком уж пышном расцвете и к ней относились так уж по-настоящему серьёзно – но всё-таки находились люди, готовые воспринимать фантазии, основанные на трезвом и реальном познании мира. Даже больше – этих людей было немало. Они читали, чтобы думать – а не «чтобы голова отдохнула». А если надо думать, тогда очень хороши Лем, Хайнлайн, Кристофер, Стругацкие…
Читателям порой было лет по двенадцать-пятнадцать. И эти ребята ухитрялись худо-бедно понимать сложные вещи и делать из них выводы. Время было такое, видите ли. Гагарин, Армстронг, океанские глубины, борьба с туберкулёзом и чумой, попытки проломиться в геном, пересадки сердца, мирный и немирный атом, всё правильно. Интересовал людей окружающий мир. Даже детей. И не только то, что можно будет сунуть в рот или поставить на полку. Люди чувствовали себя хозяевами жизни и собственной судьбы – и устраиваясь в жизни по-хозяйски, исследовали свой дом.
Я вот подумал сейчас… Может, для такого отношения к НФ нужно лучше относиться к себе? Иметь чувства собственного достоинства с горчичное зерно, верить в человеческий разум, в волю, в силу духа. Считать, что человек – это звучит гордо, и что хозяином жизни он быть достоин…
Времена изменились.
В наш благословенный текущий момент реакции и разброда, всеобщей безграмотности, безответственности и безверия – думать, а тем паче делать из чьих-то посылок выводы «средним людям» совершенно не хочется. Хочется умственного отдыха – любимого занятия инвалидов якобы умственного труда. Как писал Шаов, «все ждут метафизической халявы» – исключительной точности, ёмкости и меткости слова. Ага. Её, родимой ждут, щуки, которую Вовка – попаданец в Тридесятое Царство выловит из некоего пруда без всякого труда и по чистой случайности, и которая даст, наконец, всё. Чесалку для самолюбия, ласкалку для либидо и палку с гвоздями для подавленных агрессивных импульсов. А для того, чтобы создать такой продукт, рациональное сознание не просто не подмога – оно помеха.
