— Ну, я ведь отстраняюсь в свои мысли и тебя не слышу. — Сказал мужчина, сдерживая улыбку, и тут же получил удар кулаком в низ живота. Не сильный, но достаточный, чтобы напугаться и согнуться пополам. Они снова посмеялись, а после наступило длительное молчание.
— Альваро, у тебя ведь действительно очень много денег, зачем тебе?
— Уточни, пожалуйста, суть вопроса, пока что он звучит глупо.
— Ты живёшь скромнее, чем можешь себе позволить. У тебя всего две машины, и вряд ли они эксклюзивные, хотя я не разбираюсь. Я не помню, чтобы ты купил себе хоть что-то за эти месяцы, кроме костюма на праздник, но это была необходимость. Оплатить работников, расходы на дом — это копейки для тебя. На меня ты потратил гораздо больше, гораздо. — Она прикусила губу, в тысячный раз, вспоминая про выкуп.
— Через дорогие машины и прочие пафосные траты я прошёл. Я ведь рассказывал тебе.
— Я помню. Но тогда это были не твои деньги.
— А разве есть разница. Поверь, не важно, на какие именно бумажки куплена машина, она едет одинаково.
— Ты боишься снова стать бедным?
— Нет. Я боюсь снова быть беспомощным. Смотреть на свою горящую жизнь и не иметь власти, чтобы всё потушить.
— Значит, деньги для тебя власть?
— Деньги для меня уверенность в завтрашнем дне.
— Звучит банально, поэтому похоже на правду. Но для приличия раз в неделю покупай себе яхту или вертолет.
Он глубоко вздохнул после лёгкого беззвучного смеха.
— Люблю всё, что ты говоришь. Даже, несмотря на то, что ты до сих пор путаешь предлоги.
— Ещё раз скажешь мне это, и я напишу мелом во всю твою черную стену правила, чтобы не ошибаться.
— Если действительно захочешь, то сделаешь это и без моего одобрения.
— Ты заметил, как мы стали ценить ночи? Из-за того, что мало остаёмся днём наедине.
— Замечу утром, когда усну на совещании. — Он улыбнулся и продолжил: — Конечно, заметил. Только вот ночи с тобой я и прежде ценил.
— Ну вот, снова ты красиво говоришь, и я чувствую себя никчёмной.
Альваро ничего не ответил, лишь несогласно кивнул головой, глубоко вздохнул и перевернулся на спину. Лидия подвинулась ближе, устраиваясь у него под боком.
— Если я пережил всё, что я пережил, чтобы в итоге мне досталась ты, то ладно.
— Слишком громкие слова.
— Но мне действительно захотелось их сказать.
Она смущённо улыбнулась и провела кончиками пальцев по его животу, поглаживая смуглую кожу.
— Это отвлекает.
— Что?
— Твои касания. Они отвлекают меня от мыслей.
— Ты итак думаешь слишком много. — Девушка, глубоко вдохнув, сменила тему. — Твой шрам хорошо затянулся. — Она коснулась выпуклого бугорка на животе, чуть более светлого, чем кожа вокруг. — Но выглядит не очень, так что постарайся больше не ловить пуль.
— Он ещё больше затянется и будет не таким заметным.
— Как те, что на бедре, колене и лопатке? — Она подняла взгляд к нему, ожидая увидеть недовольное лицо, но мужчина был спокоен. — Я знаю твоё тело, Альваро. Если я ничего не спрашиваю, это не значит, что не понимаю. — Девушка, не отводя взгляда, провела пальцами по косым мышцам, следуя вдоль длинного закругленного шрама. — А этот?
— От ржавого ножа. — Альваро схватил её руку и поднёс к губам, поцеловав костяшки пальцев. Мужчине явно не хотелось вспоминать историю появления этой отметины.
— Tamam. S"oyleme, canim. (*тур: Ладно. Не говори, дорогой)
— Это не честно. Можно хотя бы по-русски?
— Я говорю с собой, а не с тобой.
— Испанский, турецкий, какой дальше?
— Пока не думала. Хочешь, это будет болгарский?
— Нет, только не его. Лучше учи каталанский.
— Зачем? Все каталонцы знают испанский.
— Это же официальный язык, все официальные документы на нём. Каталанский нужен, если собираешься здесь жить.
— А я собираюсь здесь жить?
Он не ответил, но издал при выдохе звук, похожий на рычание.
— Отвези меня в Оризари. — сказала она, после очередной длительной паузы.
— ты ведь итак была в отеле на днях.
— Не в отель. В Оризари. Я хочу посадить куст корицы твоей маме.
— Ты не обязана для меня это делать.
— Я хочу сделать это для себя.
Спустя пару минут, когда девушка уже почти провалилась в сон, он тихо ответил:
— Ладно.
Она спустилась на кухню, включила лампы на барной стойке и уселась на стул, потирая уставшие глаза. Пару минут просто сидела, в тусклом жёлтом свете, рассматривая на двери холодильника зелёные цифры электронных часов. Стукнуло ровно 5 утра и девушка, нажав на выключатель, добавила ещё и свет на потолке.
— Ну что, самое время что-то съесть.
В одной створке холодильника, заставленной готовыми блюдами она не нашла ничего запредельно вредного, чем можно заесть бессонницу. На полке со сладостями была как раз масса всего подходящего. Глаза перебегали от торта к шоколаду, а затем к карамельным пирожным. Решив, что десерты останутся на десерт, она достала всё, что нужно для рыбного сэндвича. Девушка распаковала ломтики хлеба и намазала их творожным сыром, затем принялась мыть огурцы и из-за шума воды не услышала, как подошёл Альваро.
— Я тебя потерял.
Она вздрогнула, выронив огурец в керамическую мойку.
— Напугал? — Он обвил её руками за талию, положив подбородок на плечо.
