Он продолжал писать мне. Не упрекнул за обман. Правда, двумя письмами позже туманно выразился, что опасается, не надоел ли мне своими посланиями и не решила ли я его "бросить", не придя на встречу… "Бросить" – подумать только! Ведь мы даже не целовались в его приезд! И он никогда, никогда не писал о чувствах. Изредка "целую" в конце. Но разве можно питаться этим "целую"? Нет, я все-таки отвечала ему, но не на каждое письмо. Надежного поклонника полезно иметь про запас. Хотя, с другой стороны, зачем мне поклонник в Харькове? И поклонник ли? По-моему, в то время он и прислал мне свою фотографию, маленькую, официальную, какие клеили на студенческие билеты. В одном письме я упомянула, что собираюсь на юг, и он немедленно откликнулся: сообщи когда, какого числа, ведь поезд идет через Харьков. Я сообщила, хотя путешествовала не одна, а мой спутник отличался неукротимой, самодостаточной ревностью. Что-то я ему наплела, своему спутнику, почему-то он не принял предстоящее свидание на платформе всерьез. И оказался совершенно прав. Поезд стоял в Харькове целый час, но прибывал туда поздно, уже ночью. Я проспала. До двенадцати насилу продержалась, но прислонилась виском к дребезжащей стенке и уснула сидя. Меня разбудила бесцеремонная веселая проводница: "Не вас встречает молодой человек из Харькова?" – оказывается, он искал меня по вагонам, не увидев на платформе. Но когда нашел, осталось меньше десяти минут стоянки. Говорили мы не больше, чем в ту ночь, когда познакомились. Я пробормотала извинения, после зевала, томилась, рассматривая пол в тамбуре. На платформу выходить боялась. Мы опять не поцеловались, лишь когда поезд тронулся, он ткнулся мне в щеку своим горбатым носом, словно клюнул, и выскочил на ходу. Но мне было уже по-настоящему стыдно. Той же ночью я написала стишок о нашей "невстрече" в цветаевском стиле, как я себе данный стиль представляла. Через несколько лет переписанный стишок оказался "бродским" и более внятным, но в тесном сонном купе меня вполне устроил и избавил от стыда тот первый вариант.
Наутро в купе мой спутник потребовал отчета и долго несмешно веселился, расписывая в красках вымышленные ночные приключения. Я не говорила всей правды ни о встрече, ни о нашей переписке, сказала, что познакомились давно, два года назад, на практике. Но правда была такой маленькой. Впрочем, со своим спутником я рассталась раньше, чем перестали приходить письма. А они ведь приходили, невзирая на неловкое свидание в Харькове. Я не сразу заметила их отсутствие, отвлекало новое, но по сути то же множество дел, новые встречи. Последний раз пришла открытка – новогоднее поздравление. В первый раз он позволил себе выказать обиду и даже, как мне показалось, оскорбил меня. Для оскорбления хватило предлога – предлога в грамматическом смысле, а именно "но". "Но все же я поздравляю тебя". И обратный незнакомый мне адрес на конверте – он закончил институт, работал и снимал квартиру. Я не собиралась выбрасывать конверт, потерялся сам.
Через полгода спохватилась. Жизнь шла сама по себе, независимо от писем, то ровно, то по ухабам, то скучно – как положено, одним словом. Я вдруг решила, что люблю его. Благо предыдущая любовь как раз кончилась. И жизнь моя вовсе не была заполнена приключениями, как он предполагал. Написала по старому адресу, письмо вернулось со штампом "адресат не проживает". Я не знала, как разыскать его, моя домашняя несамостоятельность проявилась и здесь. Я плакала и звала его во сне. К осени успокоилась, развеялась, влюбилась – с этим не было серьезных проблем. Но вспоминала его часто. И много раз хотела разыскать. Не разыскала.
Со старой черно-белой фотографии на меня глядит он, молодой, очень красивый. Но тогда, тогда у меня были совсем иные представления о мужской красоте. Иные представления о чувствах, по крайней мере, о способах их выражения. Тогда важно было, как человек говорит, что говорит – тоже важно, но не до такой степени. Я не позволяю себе перечитывать его письма часто, но, так или иначе, помню их почти наизусть. Хорошо, что я не разыскала его, не встретила. Нет, не в Харькове и не у метро "Петроградская", потом, позже, когда он перестал писать. Что бы я сказала, кроме "прости"?
Живу здесь с рождения, а до сих пор не могу привыкнуть. Утром на переходе станции метро "Невский проспект", в самой толчее, пробираясь к эскалатору, думаю, как же мне повезло ходить тут, опаздывать на работу, выскакивая на Васильевском острове, бежать под дождем по Среднему проспекту, ломать зонтик в Биржевом переулке. Каждое утро видеть просторные улицы, черные с желтым буксирчики на Неве, цветные желтые, розовые, зеленые особняки, то помпезное, то скромное до скуки чрево подземки. Ведь могло же все сложиться по-другому, в другом городе, и поездка на метро казалась бы развлечением, а не досадной необходимостью.