— Вот это да! — еще раз ахнула Люда. — А ведь правда... Только опасно как. А вдруг он взлетит... под облака?
— Опасно, — согласился я, испытывая извечное удовольствие мужчины, когда ему удается напугать женщину своей очередной безрассудной затеей. — Но что делать? Надо. В отряде так решили.
— В отряде? — третий раз ахнула Люда. И опять без жеманства — вот что было здорово!
— Да... только это тоже тайна. Не хотел тебе говорить, но я... командир отряда.
Много раз в жизни потом мне удавалось возбудить в женщине этот трепетный огонек восхищения, любопытства, ужаса, но тот первый опыт был самым волнующим и сильным. Мы не смотрели друг на друга, но я буквально чувствовал, как ее взгляд припекает мне затылок и плечи. Подняв голову, я увидел ее блестящие, широко раскрытые глаза. Они требовали ответа. Немедленно!
— Никому не расскажешь?
Она не ответила и только сильно затрясла головой.
— Самолетик, ракета — это, конечно, важно, но — ерунда. Понимаешь, кругом много еще осталось нечисти. Милиция, конечно, справляется, но не всегда. Нужна помощь. Мы боремся с хулиганами, с фарцовщиками. Выследили одного настоящего шпиона. По кличке «Папаша».
— Ты знаешь, я по телевизору видела — тоже Папаша! Извини, что перебила, ну?
— Он скрывается. Но ничего, от нас не уйдет. Мы уже знаем, в каком доме он живет, а однажды даже выследили его квартиру. Тимка предложил положить ему перед дверью собачью какашку, на коврик. А потом мы решили набить в замок спичек. Пончик научил. Теперь замок менять надо.
— Ничего себе! А зачем это?
Все-таки женщина остается женщиной!
— Ну, как зачем?! Сама посуди!
— А-а-а, ну да, конечно...
— Вот именно. Домой вернется, а дверь не открыть! А ему может быть на связь надо выходить. По рации. И вообще, чтоб знал, гад... Это, конечно, ерунда. Брать его надо. Вот только оружия у нас маловато. Тимка говорит, что в лесу можно накопать. Мы уже пробовали, но не повезло. А пока вот только кастеты... вот.
Я достал из кармана свинцовый кастет, который с трудом налезал на мои пальцы и постучал им по деревянным перилам.
— Пробивает череп с одного удара.
— Дай посмотреть.
Люда осторожно, кончиками пальцев приподняла кастет, глядя на него как на опасного паука.
— Тяжелый! А ты уже его... пользовался?
— Было дело. Хулиган... хулиганил. Я один раз только и приложил ему... в челюсть. Сразу все понял. Знаешь, они ведь только с виду храбрецы, а против молодца и сам овца.
У Люды было чистое сердце. Она и сама не врала и другим верила легко. И смотрела она на меня так доверчиво в эти минуты, что я, наверное, бросился бы с кастетом наперевес на любого, кто посмел бы ее обидеть. Командир отряда — шутка ли?!
Мы гуляли с ней до темноты. Я рассказал ей буквально все, что нельзя было рассказывать, все тайны, про структуру, про клятвы, про подвал, про лес и ни разу не пожалел об этом, хотя Матильду мы однажды чуть не выперли из отряда за то, что он проговорился матери о каких-то пустяках. Мы мечтали. Люда собиралась после школы стать учительницей. Я — полковником КГБ. И опять Люда испуганно ахала, словно уже завтра мне предстояло прыгать с парашютом в тыл врага, чтобы добыть секретные сведения. Ах, это женское аханье! Сколько мужиков сломали себе головы из-за этих испуганных «ах!»
«Ах!» — и пацан прыгает с козырька в сугроб.
«Ах!» — и залезет на самое высокое дерево.
А когда слезет, еще сделает вид, что залез просто так, что широко распахнутые от восхищения, голубые глазищи на веснушчатом лице здесь ни при чем!
А зачем девчонкам эта безрассудная пацанская смелость? Нужна! И хорошо, что нужна! Хотя бы в детстве. Как-то неуютно стало бы жить, если бы примерный, робкий мальчик Вася с пятибалльным аттестатом властвовал над женскими сердцами с юношеских лет.
— Ты пойми, — снисходительно объяснял я Людке, — я буду ловить врагов здесь! Шпионов то есть. Это разведчики — там, за границей. Ну, конечно, здесь тоже приходится и стрелять, и драться. Их знаешь, как учат? Шпионов? Джиу-джитсу — раз, дзюдо — два, карате — три! А стреляют они даже с закрытыми глазами. Но ничего... Наши тоже кое-что умеют, — тут я с усмешкой. — Получше, чем они! Ты знаешь, я сначала в милицию хотел. Но потом понял, что в КГБ лучше. Достаешь красную книжечку: «КГБ! Всем спокойно! Документы!»
— Здорово! — мечтательно говорила Людка. — А форма у вас есть? Ну, с погонами.
— Есть. Только мы ее... они ее не надевают. Она в шкафу храниться. А то любой шпион сразу поймет... кто есть кто.... А пистолет всегда с собой. Мало ли что.
— Дашь мне пострелять?
— Ну ты даешь! Нельзя. Мне же потом отчитываться. Ты не расстраивайся, я тебя на полигон свожу и стреляй сколько хочешь!
Я как-то незаметно выпрямился, посуровел лицом — ведь у меня за плечами был целый рюкзак тайн. Хорошо быть Героем Советского Союза в одиннадцать лет! Особенно, когда гуляешь с красивой девчонкой, которая верит каждому твоему слову!
