Вскоре все наши рубежи обороны пали, и я попросила его просветить меня насчет школьных сплетен.
– Какого рода сплетни вас интересуют? – спросил Николас.
– Ну, кто с кем спит – такое вот.
– Такого, мне кажется, не очень много, – ответил он, немного сощурив глаза в размышлении. – Вероятно, вы заметили, что у нас на семинаре сексуальной энергии не перебор.
– Да, и это очень разочаровывает, – сказала я, уже бесстыже с ним заигрывая и наслаждаясь своей свободой просто смотреть на его красивое лицо. – Когда я была студенткой, мы половину времени проводили в постелях друг у дружки. Я надеялась, что у нас хотя б несколько сердец разобьется, а потом – встречные обвинения прямо на занятиях, демонстративные уходы из класса…
– Впереди еще полгода, – ответил он. – Еще, может, успеем вас удивить. В любом случае, единственная девушка, по кому сохнут все мальчишки, совершенно недосягаема.
Я об этом подумала, пробежала в уме по всем нашим студенткам, не уверенная, кого он может иметь в виду.
– Это кто же? – спросила я, а он лишь улыбнулся и сделал долгий глоток из своей пинты, не спуская с меня взгляд. – Ох, я вас умоляю, – сказала я и немного покраснела, но пришла в полнейший восторг. – Сомневаюсь, что кто-то воспринимает меня в таких понятиях. Я такая старая, что большинству парней в группе гожусь… ну, в старшие сестры. А вы как же? С кем-нибудь встречаетесь?
Николас пожал плечами, затем покачал головой.
– Да, в общем, ни с кем, – ответил он. – Из нашего семинара, во всяком случае, ни с кем. Наверное, целиком сосредоточился на своей работе.
– И то дело, – сказала я.
– А можно спросить, сколько вы уже со своим мужем вместе? – произнес он.
– Мы женились пять с хвостиком лет назад, – сообщила ему я. – И несколько лет еще встречались до этого.
– Он невероятно хорош собой, – сказал Николас, и я кивнула.
– Так и есть, – сказала я. – А почему вы спросили? Вы ж на нем не залипли, правда?
– Нет, – ответил он. – Я гетеро. Сказал в том смысле, что он настолько очевидно симпатичен.
– Согласна на все сто, – сказала я и махнула бармену, чтобы принесли еще по одной.
– Мне кажется, Гэрретт на нем залип, – произнес Николас.
– Правда? – удивилась я. – Они с Морисом несколько раз встречались, и мне всегда казалось, что между ними существует некоторое взаимное презрение.
– Гэрретт просто так себя ведет, потому что хочет залезть к нему в штаны. Знаете, он сейчас всех нас прямо с ума сводит. Рассказывая, что относиться к нему как-то иначе вовсе не надо, хоть он и станет издаваемым писателем.
– А вы относитесь? – спросила я.
– Нет. Я и раньше думал, что он павлин, и считаю его павлином по-прежнему. Теперь он просто павлин, которого вскоре напечатают, почти никакой разницы.
Я рассмеялась, но не согласиться с ним не могла. Что-то во мне знало: неправильно столько времени пить наедине с одним своим студентом, но, если честно, мне было все равно. Я наслаждалась свободой, какую он мне предлагал, таким чувством, будто мне снова двадцать три и я мечтаю о карьере писателя. Чем больше мы с ним пили, тем привлекательней он становился, и когда он откинулся на спинку стула в какой-то миг и театрально зевнул, футболка задралась у него на животе и стали видны темные тонкие волоски. Лишь от одного взгляда на них мне захотелось вообразить, как он может выглядеть, если стянет с себя эту футболку совсем.
Быть может, он догадался. Возможно, после нашей первой пары порций он задался вопросом, не закончится ли этот день тем, что мы окажемся в одной постели. В конце концов, я на подобное уже намекала. Потому что, когда мы допили очередное заказанное, он спросил, хочу ли я взять еще или же мы лучше куда-нибудь пойдем.
– Куда, например? – спросила у него я.
– Например, ко мне, – сказал он без грана смущения. – До меня тут пешком несколько минут.
Я пожала плечами. Не хотелось, чтобы он думал, будто меня это как-то шокирует.
– В смысле – перепихнуться? – спросила я.
– Ну да, – ответил он. – Если хотите.
– Скажите мне, что перепих со своей учительницей не всегда был вашей фантазией.
– Вы б так не думали, если б видели тех учительниц, что были у меня в школе.
