– Да ну, я же говорю – если ты хочешь попрощаться…
– Я сама пойду в полицию, – упорствовала я. – Дам присягу в суде…
– Ничего ты не дашь, – сказала она, вставая.
– Дам.
– Это мы поглядим. У тебя же скоро новый роман выходит, правда? Ты уверена, что хочешь впутывать свое имя в скандал с детской порнографией? Как бы там ни было, мне пора, Идит. Мне еще домой ехать. Мой номер у тебя есть, поэтому, если захочешь попрощаться, можешь на меня выйти. А если нет, то увидимся тогда, наверное, когда-нибудь в Л.-А.? Я знаю, мальчишки будут в восторге, если ты к ним приедешь. Вы с Морисом, я имею в виду. Ему с ними всегда все лучше удается, чем тебе.
И на этих словах она просто рассмеялась, еще раз окинула комнату взглядом, как будто все здесь гораздо хуже устроено, чем она ожидала, и ушла.
А несколько мгновений спустя зазвонил телефон. И мой мир в самом деле распался на части.
Ты вернулся домой вскоре после шести. Я долго просидела на диване в гостиной, просто пялясь в пространство перед собой, хотя меня вырвало еще раз, теперь в прихожей у тумбочки с телефоном, и всю эту пакость я даже не обеспокоилась убрать. Любовь и уважение, какие я к тебе питала, совершенно исчезли за предыдущие несколько часов, и теперь мне оставалось лишь прикидывать, как от тебя уйти и куда податься.
Ты достаточно хорошо меня знал, чтобы понять – что-то не так, когда вошел в дверь, а если даже и не понял бы, то лужа рвоты красноречиво бы тебя предупредила.
– Что тут за чертовня творится? – спросил ты.
– Меня стошнило, – ответила я.
– Это я вижу. Могла бы и прибрать за собой, Идит. Это отвратительно. И тут воняет.
– Сам убирай, – сказала я, и тон моего голоса, такой враждебный и озлобленный, вероятно, удивил нас обоих поровну. Ты пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал, и я видела, что ты прикидываешь, какую именно твою ложь я разоблачила.
– Очевидно, что-то не так, – сказал ты, перемещаясь к холодильнику, вытаскивая бутылку пива, снимая крышку и отхлебывая добрую треть одним глотком.
– Можно и так сказать, – тихо произнесла я.
– Ты намерена мне сообщить, в чем дело?
– В первую очередь – главное, – ответила я. – Наш брак закончен, Морис, и я от тебя ухожу. Сегодня. Этим же вечером. Хотя вообще-то нет, – поправилась я, недоумевая, почему это не пришло мне в голову раньше. – Уходить будешь ты. Я хочу, чтобы ты собрал все свои вещи и убрался отсюда в течение часа. А завтра утром я подам на развод.
Миг ты ничего не говорил, затем просто кивнул и сел в кресло у окна.
– Ладно, – произнес ты, стараясь говорить безразлично, однако в голосе у тебя звучало такое, чего раньше я никогда не слышала. – Если ты этого хочешь, я тебе мешать не стану. Но есть ли этому какая-то конкретная причина? То есть, мы с тобой женаты пять лет, и когда я сегодня утром уходил, между нами все казалось прекрасно. Поэтому мило было б узнать, что якобы я сделал такого за прошедшее время. Опять не опустил сиденье унитаза?
– Днем мне позвонили, – сказала я и повернулась посмотреть на тебя – понаблюдать, как ты изо всех сил стараешься не напрягать себе лицо.
– Кто позвонил? – спросил ты.
– От Питера.
– Я люблю телефонные звонки от Питера, – сказал с улыбкой ты. – Они всегда приносят хорошие вести. Я продал еще какие-то иностранные права? Или, вероятно, мне предлагают контракт на экранизацию?
– Он звонил не поэтому. Просил передать тебе сообщение. Очевидно, он пытался весь день дозвониться тебе на мобильный, но тот был выключен.
– А, это потому, что я был у Майи, – сказал ты.
– Прошу прощения? – переспросила я, не уверенная, что все расслышала верно. – У Майи?
– Да, у Майи Дразковки. Твоей бывшей студентки. Помнишь ее, да? Хорошенькая такая. Не самая большая твоя поклонница! Считает тебя сукой, если честно, но я ей сказал, что ты б ей больше понравилась, узнай она тебя получше. У нас с ней кое-что уже несколько месяцев – вообще-то с тех пор, как она ушла с твоего курса. Я б не стал тебе говорить, но теперь, видимо, значения это не имеет, раз уж ты все равно решила меня бросить.
Я покачала головой и рассмеялась. Как ни удивительно, я поймала себя на том, что мне теперь это безразлично. В день, полный сюрпризов, тот факт, что ты меня обманывал с плагиаторшей, был самой незначительной из моих бед.
– Так ты расскажешь мне, чего хотел Питер, или я сам должен буду догадаться? – спросил ты, и я обратилась к тебе, уверенная, что ты и сам мог бы догадаться.
– Он сказал, что звонил твой издатель, и они хотели бы знать, не согласишься ли ты еще немного подумать над названием своего романа. Оказывается, оно им не очень нравится. Они хотят чего-то немного более коммерческого.
– Правда? Я считал, что оно очень даже хорошо.
– Я тоже, когда придумала его, – сказала я, уже возвысив голос. – “Соплеменник”.
– Милая, это же всего лишь название, – улыбнувшись, сказал ты, и я поняла, что ты занервничал, поскольку ни разу за все годы нашего знакомства не называл меня ни “милой”, ни “дорогой”, ни “сладенькой”, ни “деткой” – никакой этой херней, которую я так ненавидела.
