Крыша листвы над головой была слишком тонкой. Меня могли заметить вампиры.
Несмотря на привидения, все остальные остались на ночь на поляне. По-видимому, трава была удобной подстилкой.
Странно. Сперва поляна показалась мне жуткой, но теперь все остальные к ней привыкли.
И да — эта кто-она-там-такая снова нашла меня вскоре после восхода луны. Я ещё не успел до конца уснуть. Внезапно я оказался не один, и на этот раз поспать мне не удалось.
— Скверная ночь, Каркун? Снились кошмары? — за завтраком спросил Ильмо.
— А?
— Херово, говорю, выглядишь.
— Почти не спал.
Душечка очень внимательно на меня посмотрела
— Ну, что?
— Сам знаешь, что.
Наверное, я покраснел. Я — Каркун. Человек, который никогда и ничто не смущается.
— Ну-ка, ну-ка… — поспешил разузнать Ильмо.
Молчуну тоже было любопытно.
— Тому, кто выжил в Башне, следовало бы дуть на воду, но ты сдался первым, — сказала Душечка знаками.
Оба моих товарища в недоумении пристально смотрели на меня.
Вместо того чтобы спросить Душечку, откуда она узнала о моей бурной ночи, я неуклюже ответил:
— Станешь старше, поймёшь.
За что получил по заслугам:
— Тогда пора бы научиться думать не только нижней головой.
Может Душечка глухонемая, но она не идиотка. Ей хорошо известно, что происходит между мужчинами и женщинами, и она в курсе, что подобное может разрушить в иных смыслах образцовую жизнь.
Уверен, она переживала и свои искушения.
И до сих пор жива и повзрослела.
— У меня такое чувство, что нашего Каркуна можно кое с чем поздравить. Браво, брат! — отметил Ильмо. — А наша всеобщая любимица ему завидует. Не так ли? Ну и ладненько. Кстати, Каркун, колись. Где ты тут отыскал на всё согласную бабу?
Он не дал мне возможности вставить хоть слово.
— Раз ты покрываешься крапивницей, даже от мысли о том, чтобы играть за другую команду, при этом единственная женщина здесь — эта неряшливая, лохматая, плоскогрудая простушка, которой не терпится тебя отругать. Так, какого черта? Колись, Каркун!
Всё это Ильмо выпалил скороговоркой, едва не разрываясь от хохота.
Душечка прочитала Ильмо по губам и показала знаками:
— Выкладывай, Каркун.
Я набрался мужества и всё рассказал.
— Ты всю ночь трахал привидение? — заржал Ильмо.
— Приведение? А вот и нет. Она была довольно материальной на ощупь. Может, какая-то свихнувшаяся отшельница.
Но даже я, так отчаянно нуждавшийся в ласке, себе не верил.
— Это нечто большее, чем приведение, — откликнулась Душечка. — Может, это лесной дух? Или младшая из богинь. Либо дух-хранитель разрушенного города под поляной.
У нашего талисмана и ценного ресурса весьма развито воображение, до пугающих высот.
Но это отговорки. Ваш Каркун увиливает и избегает возможной вины за залёт.
Хотя, почему вины? С какой стати?
Я ухватился за эту мысль, и уточнил у Душечки:
— В смысле я первый? Что ты имела в виду?
— Я не уверена. Думаю, она будет продолжать соблазнять других мужчин, пока сможет удерживать Отряд на месте, и с каждым разом она будет становиться всё более материальной.
Ильмо расплылся в ухмылке. Он мысленно репетировал колкости, которые собирался оттачивать на вашем покорном слуге.
Значит, получаются следующие факты. Тот самый идиот, посидев отдельно от Душечки достаточно долго, поразмышляв и начав ходить кругами — потому что он из тех, кто зацикливается на том, что расстраивает его товарищей — больше беспокоился об идиотском светлячке. Мог он вернуться на следующую ночь?
Кстати, Каркун, с хера ли ты чувствуешь вину из-за измены Госпоже? Опомнись. Совсем сдурел?
Душечка буквально вцепилась в меня. Я не мог отойти и на шаг. Может она решила, что я подцепил какую-то магическую фигню?
Тем временем Молчун постоянно бродил по поляне, тыча землю, а иногда и роясь в ней заострённой палкой, которую он обмакнул в расплавленное серебро.
Начали подходить части основного Отряда, число палаток росло. Выстроились грубые коновязи и загородки для скота. Странная трава начала превращаться в конские яблоки и воловьи лепёшки.
Наш предводитель, Лейтенант — иначе мы его не называли — как только была установлена штабная палатка, вызвал нас с Молчуном. И разумеется, Душечка оказалась с нами.
Она была неумолима и полна решимости, настаивая, чтобы я был полностью откровенен с Лейтенантом — в противном случае, если я буду отдалятся от чистой и постыдной правды, она доконает меня, тыкая крепким и весьма острым указательным пальцем.
Большую часть доклада я проделал с пунцовой рожей.
Совет собрался в обычном составе: наши отрядные колдуны — Одноглазый с Гоблином и Молчун с Душечкой, замкомандира Леденец, и, конечно же, несколько старших унтер-офицеров, включая Ильмо.
Душечка высказала свою убеждённость в том, что происшествие со мной повторится с другими, чья реакция, несмотря на предостережение, будут ничем не лучше моей.
Меня разбудил новобранец из Трубы по кличке Горшок и коверкая слова, которые я с трудом разбирал, сказал, что меня хочет видеть Лейтенант. Поживее!
Лейтенант уже ждал меня в штабной палатке. С ним были Леденец и остальная команда.
