Он старался не думать об этом, не думать об оставленном Даньше и Василисе. А думал о волхвах: прежде до них ему дела не было. Исправно посещал требища, принося в жертвы лекарские дары. Не думал о том, что прячется под Тмутороканью: в конце концов, боги ждали наверху, подключенные к системам жизнеобеспечения, а их безумные сны — сначала разрозненные, вызывающие лишь слабые помехи, сейчас — яркие и все более жуткие, — текли через головы волхвов, тем самым обретая силу и плоть.
Тоннель внезапно окончился тупиком.
По герметично сомнкутым дверям прошла световая рябь.
— Внимание! Отсек с особым кодом доступа! Предъявите доступ, пожалуйста! — сказал динамик красивым голосом Марии.
Открылся и замигал белесый глаз сканера.
Не мешкая, Хорс вступил в мерцающий круг. Световая сеть оплела лицо, затем сузилась до луча, сканируя сетчатку.
— Доступ открыт, — разрешила Мария. — Время работы — тридцать минут. Прошу соблюдать регламент, доктор Хорс.
Белый свет сменился голубым.
Двери разомкнулись, и Хорс, вступая в отсек, отразился во множестве экранов, дробясь на собственных двойников. Высокий сводчатый потолок мерцал, точно повторял карту звездного неба. По вогнутым поверхностям то тут, то там вспыхивали и исчезали цифровые и буквенные символы, изредка складывающиеся во фразы:
Во фразах не было смысла, не было логики. Мешанина образов, выхватываемых из этих строк, сдавливала голову медным обручем. Чтобы избежать информационной перегрузки, Хорс на миг прикрыл глаза, но слова не хотели пропадать: вместо них он видел то многорукую богиню-Мехру, то железного аспида, то вспыхивающие кристаллы людовой соли.
Все то, чем дышала Тмуторокань, что видели боги и передавали через верных слуг в реальный мир.
Соль была и тут.
Приоткрыв веки, Хорс видел проросшие из обшивки сталагмиты — гораздо крупнее и тверже, чем прятались в людовых телах. В углу, подле соляного пучка, сидел на корточках волхв и, высунув лопатообразный язык, лизал сверкающие наросты.
— Доселе людова духа видом не видано, слыхом не слыхано, — утробно проворчал волхв, отрываясь от дела и поводя на пришлого затянутыми дымной пленкой очами. У Хорса заныло в груди: лицом волхв как две капли воды походил на капитана Сварцова. — А ныне в очью пожаловал!
Подобравшись, по-собачьи скакнул навстречу. Натянулись, удерживая, входящие в спину провода, и волхв закачался на них, точно паук в паутине. За ним на экране замерцали и задвигались неясные пока образы, формируясь во что-то новое, цветное, дышащее. Забегали и потекли куда-то вверх белесые искры.
— Служишь кому? — холодно осведомился Хорс.
— Костнице Белой, Пустоглазой, — прогудел волхв. — Ныне хорошую жатву соберет!
Глаза у него были невидящие, пустые. В них, точно в зеркале, отразился могильник. И могильник возник на экране: разрывая истлевшими костями землю, там поднимался мертвяк. Кружились вороны, беззвучно разевая черные клювы. Мехра вскинула каждую из четырех рук, и в каждой руке сверкало по лунному серпу, и с каждого острия сыпалась людова соль.
— Отныне я стану жать, что вами посеяно, — проигнорировав морок, ответил Хорс.
Подавшись вперед, ударил наотмашь волхва. Тот лязгнул фарфоровыми зубами, ловя железные пальцы Хорса, да отскочил, обиженно заскулив и приоткрыв рот, лишенный теперь двух крайних зубов.
— Ше… леш… ник, — простонал он, сплевывая белесую слюну и осколки фарфора. — Выполшень…
Договорить не успел.
Хорс, изловчившись, дернул из спины волхва черный пучок, и брызнула на железную руку текучая людова соль. Волхв закрутился юлой, завизжал — не голосом, ультразвуком. Мигнул и погас за его спиною экран, и глаза волхва заволокла молочная пена.
Одним мертвяком в Тмуторокани меньше, подумалось Хорсу.
Не видел, а знал: на могильнике остался торчать наполовину вывернутый из земли покойник. Не видел, а знал: вороны упали обугленными комьями. Не видел, а знал: Мехра выронила серпы и беззвучно завыла, подняв к небесному разлому лишенное людовых черт лицо.
Склонившись над телом волхва, он перевил остатки проводов, замкнул контакты, подкрутил заглушки — и волхв, дернувшись, оттер ладонями незрячие глаза.
— Не ви-ш-шу, — пожаловался он. — Не… ви… ш-ш-ш…
На губах выступила пузырчатая пена.
— Другие где? — строго осведомился Хорс.
— Шпят в люльках…
— Веди!
Всхлипнув, волхв припал к земле и быстро-быстро перебирая конечностями, метнулся в коридор.
Лабиринт петлял.
Моргали алые лампы.
Сновали механические жуки.
Спали волхвы — все, как один, похожие на Сварга, — и видели сны, транслируемые богами. О дивных существах, наводнивших Тмуторокань, о городищах, выстроенных на костях и пепле, об ожившем люде, превратившимся в чудищ. На миг, показалось Хорсу, увидел он в отражении экрана и Василису.
