— Ура! Три эскадрильи наших истребителей взлетели в Италии в семь утра! В девять тридцать они соединились с бомбардировщиками, бомбившими железнодорожный узел в Дебрецене, Венгрия! Теперь они сопровождают их в Россию и прибудут сюда в одиннадцать сорок пять!
— Но уже двенадцать тридцать… — заметил генерал Перминов.
— Это по местному времени, разница два часа, — по-русски уточнил ему майор Стивен МакГроу и по-английски объяснил американским журналистам, возмущенным тем, что их почти сутки держали в неведении о времени прибытия бомбардировщиков: — Минутку, господа! До начала бомбардировки все данные о рейде держались в секрете, это понятно, не так ли? В девять тридцать немцы увидели, что их бомбят, и секретность кончилась. Поэтому командир истребителей смог послать короткую шифровку.
— Но нам нужны подробности! Удалась бомбежка или нет? Есть ли потери? Был ли бой с немецкими истребителями?
— Терпение, господа! — вмешался полковник Кесслер, до своего назначения в Полтаву он командовал в Англии лучшей эскадрильей бомбардировщиков в Восьмой воздушной дивизии США. — Эффект сегодняшнего бомбового налета состоит не только и даже не столько в точном попадании по цели, сколько в моральном факторе. Теперь все немцы и их союзники поняли, что мы будем бомбить их и на фронтах, и глубоко в тылу. Днем и ночью! Днем и ночью! А подробности вы узнаете, когда прилетят самолеты.
— Нужно сообщить в Пирятин, — негромко сказал Перминов Стивену МакГроу. — Ваши истребители садятся там.
— Yes, sir, — усмехнулся МакГроу. — А вы, если можете, передайте вашему ПВО, что наши вот-вот пересекут линию фронта. Чтоб ваши их не сбили…
Боя с «мессершмиттами» над Дебреценом, что на востоке Венгрии, никакого не было, поскольку немцы, во-первых, были заняты противовоздушной защитой Берлина и боями за Рим, а во-вторых, никак не ожидали налета в такой глубокий тыл. Поэтому первая группа бомбардировщиков во главе с генералом Эйкером оказалась над целью буквально как гром средь ясного неба и сбросила бомбы с идеальной точностью — огромный железнодорожный узел и прилегающий к нему завод по сборке самолетов были как на ладони. При этом бомбы упали с такой плотностью, что гигантское облако дыма закрыло видимость второй группе, которая заходила на цель вплотную за первой. Пришлось второй группе уйти на разворот и сделать новый заход, что было уже рискованно — зенитчики, придя в себя, открыли ураганный огонь. Правда, стреляли они наобум, целясь лишь в общую массу самолетов, и потому все сто тридцать «летающих крепостей» сбросили на цель свой смертоносный груз — больше тысячи бомб, каждая весом 227 килограммов! А синхронная фотосъемка с хвоста последнего B-17 зафиксировала эту работу…
Но одной «крепости» не повезло — стоя у левого пулеметного гнезда «Янки Дудль», Ричард увидел, как из плотного общего строя вдруг вывалился и задымил B-17s с номером 42-30319 на хвосте и как пламя вырвалось из его крайнего двигателя на правом крыле. По своему горькому опыту Ричард знал, что в этом случае командир самолета имеет меньше минуты на решение роковой дилеммой — приказать экипажу немедленно прыгать или попытаться скоростью сбить пламя, пока оно не перекинулось на топливные баки.
— Прыгай! Прыгай! — заорал Ричард в открытое пулеметное гнездо, хотя понимал, что никто его, конечно, не слышит.
К сожалению, юный лейтенант Альфред Бонд, командир подбитого самолета, принял другое решение, и через бесконечную минуту отчаянного, на предельной скорости полета «летающая крепость» с номером 42-30319 и одиннадцатью членами экипажа взорвалась облаком черного дыма, ее горящие осколки полетели вниз.
А вся остальная армада бомбардировщиков и истребителей Пятого Крыла Пятнадцатой авиационной армии, закрытая с земли километровыми столбами дыма и гари, ушла на восток, в накатывающую с Украины облачность. Поскольку вся бомбежка Дебрецена продолжалась не больше шести минут, то, когда сюда прилетели «мессершмитты», американцев уже и след простыл. Полагая, что они полетели назад, на свои итальянские базы, немецкие истребители ринулись за ними в погоню. Однако в чистом небе над Югославией и Адриатикой они никого не нашли.
Между тем сгущающаяся грозовая облачность, которая укрыла бомбардировщики Эйкера и истребители Сладера, не радовала ни того, ни другого. Соблюдая режим радиомолчания, они в этих облаках очень скоро потеряли друг друга. Да и не могли скоростные истребители тащиться за тихоходными бомбардировщиками, запаса топлива у «мустангов» едва хватало, чтоб долететь даже не до Полтавы, а западней нее, до Пирятина.
