Но Ричарду было уже не до этой встречи. Он не видел, как бригадный генерал Эйкер вручил генералу Перминову благодарственное письмо президента Рузвельта и медаль «Легиона Заслуженных» (Legion of Merit) за помощь в создании американской авиабазы, а генерал Перминов произнес ответную речь и преподнес Кэтлин Гарриман огромный букет роз. Главнокомандующий Средиземноморскими авиационными силами союзников генерал-лейтенант Айра Эйкер был самым высокопоставленным американским офицером, посетившим Советский Союз, и генерал Дин оглянулся в поисках генерал-майора Славина, который прилетел из Москвы специально, чтобы приветствовать Эйкера от имени Генштаба Красной армии. Но Славина не было, и речи произнесли генералы Дмитрий Грендаль и Джон Дин. Они заявили, что отныне немцам негде спрятаться от справедливого возмездия за их преступления. Геббельсовская пропаганда, кричащая о близком расколе союзников, потерпела полное поражение — сегодня союзники продемонстрировали миру свое единство, и Гитлер лишится сна от страха перед американо-британскими бомбардировками с запада и с юга и совместными американо-русскими бомбардировками с востока…
А потом еще одним букетом цветов женщина-капитан Красной армии встречала каждого командира приземлившихся B-17. Да, я не оговорился — она встречала их одним и тем же букетом. Поскольку в разрушенной Полтаве уцелела лишь одна цветочная оранжерея, то цветов удалось набрать только на два букета. Один вручили Кэтлин Гарриман, а второй… Вслед за тем, как командир очередного B-17, спрыгнув из люка своего самолета на землю, получал этот букет и — после короткой переклички экипажа офицером НКВД — вместе с экипажем уходил в сторону палаточного городка, капитан-переводчица догоняла его, выпрашивала этот букет обратно и бежала встречать следующий самолет…
Но, повторяю, Ричард Кришнер ничего этого не видел — ни кинооператоров, которые снимали торжественную встречу союзников, ни тем более еще одно пикантное событие: как разбуженный ревом прибывших самолетов и прибежавший на аэродром генерал-майор Николай Славин скандалил со стоявшими в оцеплении американскими технарями, которым было приказано не подпускать посторонних к американским «боингам». Поскольку у Славина не было подписанного Перминовым пропуска, ему, невзирая на его генеральские погоны и красные лампасы на брюках, пришлось смотреть на приземление самолетов союзников вместе с набежавшими к аэродрому местными жителями. Взбешенный Славин прорвался к ВПП только к самому концу торжественной встречи и матом покрыл Перминова за то, что его вовремя не разбудили. Генерал Дин пишет в своих мемуарах, что, выгораживая Перминова, он всячески пытался взять вину на себя, но Славин не остыл до самого вечера…
Нет, Ричард, повторяю, ничего этого не видел, поскольку, выпрыгнув из самолета вместе с экипажем и показав энкавэдэшнику свой дипломатический паспорт с советской визой, сломя голову помчался к Лавчанским Прудам.
Бежать было недалеко — всего три километра. Но когда он прибежал к Северному пруду и, оскальзываясь на крутом обрыве, спустился к берегу, там уже не было, конечно, никакой русалки и Венеры.
Но Ричард не мог успокоиться. Он бегал по берегу пруда взад и вперед, искал ее следы на песке и смотрел на узкие тропинки, которые вели от воды вверх по крутому косогору, заросшему бурьяном и крапивой. Там, наверху, за пышыми яблонями и каштанами стояли какие-то маленькие хатки, но поди знай, в какой из них живет «Венера» Боттичелли?
Расстроенный, Ричард, хватаясь руками за кусты и крапиву, с трудом взобрался на обрыв и поплелся обратно на аэродром.
Однако церемония встречи союзников там уже закончилась, начальство, по словам русских и американских механиков, проводивших техосмотр прибывших самолетов, укатило на торжественный обед, а экипажи бомбардировщиков ушли в палаточный городок. Лишь американские журналисты возбужденно суетились вокруг русских техников, выспрашивая у них впечатления о «Летающих крепостях» и жизни в СССР. Но техники о своей советской жизни почти не распространялись, зато, говоря о «боингах», энергично поднимали большие пальцы и, смеясь, показывали на рисунки голых красоток, украшающих серебристые фюзеляжи B-17. На фоне этих красоток они, стоя в обнимку с американскими техниками, с удовольствием позировали двум русским кинооператорам.
