Сначала надо мной стебались. Но у меня был семилетний опыт антистеба. Иммунитет.
Да, я влюблен в Марго — и что?
А-а-а… ну это… ничего.
Ну и свободны тогда, товарищи.
Идиотом я не был… ну полным идиотом, во всяком случае. Понимал, что ничего не светит. Это не порно с развратными училками. Хотя проскальзывало иногда терпко-сладкое: а вдруг? Представлять-то я мог что угодно.
Остро переболел примерно за месяц, после чего болезнь перешла в хроническую стадию. Бабуля моя была детским врачом, так что во всей этой терминологии я варился с рождения. Марго стала фоном моей жизни. Я не страдал — я просто ее любил, только и всего. Было в этом нечто… как бы сказать по-умному? Фаталистичное. Если чему-то суждено случиться, оно случится. Нет? Ну что ж…
Биология у нас была базовая, один урок в неделю. Это для меня было как конфета. Среда — лучший день, а вовсе не воскресенье. Ну и все мои маршруты строились мимо кабинета Марго. Как бабушка говорила, бешеной собаке семь верст не крюк. Я разузнал о ней все, что только мог, с левых акков подписался на все ее соцсети и лайкал все посты, хотя она выкладывала их редко. И тащил фотографии к себе в тайную папочку.
Сложнее всего было узнать домашний адрес, но тут помогла Алиска. Она хоть и посмеивалась, но относилась с сочувствием. Сталкерить Марго я не собирался, но рядом с ее домом иногда прогуливался, благо жил поблизости.
Нет, что вы, Маргарита Ивановна, я не слежу за вами, я вообще домой иду, вон туда, через двор.
Хотел даже на допы по подготовке к ЕГЭ записаться, но она меня развернула на подлете.
А ты что, Печерников, будешь биологию сдавать? Нет? Свободен. Иди занимайся тем, что реально нужно.
Поступать я собирался в Академию гражданской авиации, сдавать туда надо было русский, математику и физику. Поэтому и остался в физмат-классе.
В общем, я был готов к тому, что ближайшие два года моей жизни пройдут под знаком Марго. Дальше? Поживем — увидим.
Марго
Мишка как в воду глядел: малолетний поклонник у меня действительно появился. Даже не из одиннадцатого, а из десятого. Тот самый парень, который подсказал, как найти директора. Может, конечно, были и еще, но они шифровались, а Печерников — нет. Не доставал, не надоедал, просто молча меня обожал. Иногда отпускал какие-то шуточки, такое уж него было амплуа — клоунское. Сначала я чувствовала себя неловко, потом привыкла. Мальчишка сам по себе был позитивный, вряд ли сильно страдал, поэтому его влюбленность добавляла моей жизни теплую нотку. Как синичка, прилетавшая к окну поклевать подвешенное на нитке сало.
В работу я втянулась быстро. Хотя пришлось смириться с тем, что биология в старших классах почти никому не нужна. Естественного профиля в школе не было, программа шла базовая, на ЕГЭ в каждом классе предварительно записалось по несколько человек.
Самым интересным для меня был десятый «Б» — физико-математический. Хотя бы уже тем, что в нем сломалась стандартная школьная иерархия. За отсутствием настоящего короля на роль альфа-самца претендовал страшный внешне, гаденький и трусливый шакаленок Леша Бодренко. Признанной красавицей была староста Катя Татаренко, однако по причине повышенной душности парни вовсе не спешили укладываться ей под ноги.
На положении изгоя находилась мышка Кристина Вербицкая, но ее не травили, а просто игнорировали. Серым кардиналом класса был все тот же клоун Кеша Печерников. Так бывает — когда королевством на самом деле управляет шут, а не король, и никто об этом не подозревает. Кешка вообще был парнем умным и хитрым, и это мне даже немного льстило. Если бы в меня влюбился тот же Бодренко, было бы неприятно.
А еще в десятом «Б» училась моя любимица Маша Маликова. Я старалась никого не выделять, ко всем относиться с одинаковой ехидцей — ну ведьма же! Однако Маша мне была глубоко симпатична. И не только тем, что любила и знала биологию. Чувствовалось в ней что-то родственное.
Она была, как говорится, вещью в себе. Замкнутая, мрачная, молчаливая. Внешне очень нестандартная. Высокая, худая, смуглая, на первый взгляд не слишком красивая, но цепляющая глаз. Да, на нее хотелось посмотреть еще раз. Наверняка там было намешано немало кровей, вот и получился такой интересный результат.
«Я не знаю, куда буду поступать, — сказала Маша, когда я беседовала с записавшимися на дополнительные занятия для ЕГЭ. — Хотела после девятого в медицинский колледж, мать устроила истерику. Только в институт. Буду подавать туда, где проходной поменьше. На бюджет. Лишь бы отстали».
По этим случайным обмолвкам было ясно, что в семье не слишком хорошие отношения. Такой вот токсик я чуяла за версту. Даже спросила у их классной Фаины, все ли там в порядке.
«Мать, отчим, — пожала плечами та. — Отец, кажется, умер. А что, проблемы?»
«Да нет. Просто…» — я отползла в окоп.
Отчим? Для меня это слово было как красная тряпка для быка. Хотя быки и не различают цвета. Понимала, конечно, головой, что есть в природе нормальные отчимы, получше родных отцов, но эмоции зашкаливали.
