Лети, светлячок [litres] полностью

Талли часто снится, как она сидит у меня на террасе. Разумеется, я сижу рядом, как в прежние времена, мы с ней юные и хохочем. И болтаем без умолку. У нас над головами, в ветвях старого клена, одетого осенью в пурпур и золото, покачиваются светильники, а в них ярко горят толстые свечи, отбрасывая на пол блики.

Я знаю, что порой, когда Талли сидит там в своем кресле, она думает обо мне. Вспоминает, как мы вдвоем несемся на великах вниз по Саммер-Хилл, – руки раскинуты, и мир кажется нам обеим невозможно огромным и ярким.

Здесь, в ее снах, мы навеки подруги и навеки вместе. Мы вместе стареем, наряжаемся в бордовое и подпеваем глупым песням, совершенно бессмысленным и при этом полным тайного смысла. Здесь нет ни рака, ни старости, ни утраченных возможностей, ни ссор.

«Я всегда с тобой», – говорю я ей в снах, и Талли знает, что это правда.

Я поворачиваюсь – едва заметно, почти не двигаясь, лишь слегка поворачиваю голову – и тотчас же оказываюсь еще где-то. И время тоже другое. Я у себя дома на острове Бейнбридж. Мои родные собрались вместе, они смеются над какой-то шуткой, которой я не слышу. Мара тоже приехала на зимние каникулы. У нее появилась подруга – такая, с которой потом дружишь всю жизнь. Мой отец здоров. Джонни снова научился улыбаться – вскоре он влюбится. Он попытается побороть это чувство… и проиграет. А мои чудесные сыновья, мои мальчики, на моих глазах превращаются в мужчин. Уиллз по-прежнему мчится по жизни на пятой передаче, громкий, напористый бунтарь, а Лукас тихо следует за ним, едва заметный в толпе до тех пор, пока не улыбнется. Однако по ночам я слышу голос Лукаса, это он разговаривает со мной во сне, боясь меня забыть. Иногда тоска по ним невыносима. Но они справятся. Я это знаю, а теперь и они тоже.

Вскоре моя мама будет со мной – правда, ей самой это пока неизвестно.

На миг я отвожу взгляд – и вот я опять на улице Светлячков. Сейчас утро. Прихрамывая, Талли бредет на кухню, где они с матерью пьют чай. Потом они вместе работают в саду, и я вижу, что к ней возвращаются силы. Теперь она обходится без кресла-коляски. И даже без трости.

Проходит время. Долгое ли?

В ее мире, возможно, дни. Недели…

Внезапно в их фруктовом саду появляется мужчина. Он разговаривает с Дороти.

Талли ставит на стол чашку и идет к нему, опасливо ступая по вскопанной земле. Держится она еще неуверенно. Она проходит мимо матери и останавливается перед мужчиной, а у того в руках…

Тапочки?..

– Дес, – говорит Талли, делает к нему шаг, и мужчина берет ее за руку.