Лети, светлячок [litres] полностью

К шести часам я вымоталась и осознала свое поражение. Я обзвонила всех, кто задействован в телерадиовещании десяти крупнейших городов и на основных кабельных каналах, и связалась с агентом. Ни у кого из них работы для меня не нашлось. В голове не укладывается: полгода назад я была бы гвоздем любой программы. Как я умудрилась так стремительно скатиться вниз?

Квартира вдруг показалась мне тесной, словно коробка из-под обуви, и я вновь начала задыхаться. Я натянула на себя первое, что попалось под руку – ставшие тесными джинсы и длинный свитер, скрывавший нависающий над поясом живот. Около семи я вышла из квартиры и окунулась в толпу возвращающихся с работы трудяг, облаченных в дождевики. Не обращая внимания на дождь, я шагала вместе с человеческим потоком куда глаза глядят, пока взгляд не зацепился за террасу ресторана и бара «Вирджиния Инн». Я юркнула внутрь.

Полутемный зал – как раз то, что надо. Здесь легко спрятаться и исчезнуть. Я расположилась в баре и заказала грязный мартини.

– Таллула, верно?

Я покосилась на посетителя, что сидел на соседнем табурете. Доктор Байкер. Да я везунчик – вот так напороться на человека, который видел меня в самом жутком состоянии. В полумраке черты его лица выглядели резковатыми, отчего вид был немного сердитый. Длинные волосы свободно падали на плечи, на руках темнели манжеты татуировок.

– Талли, – поправила его я.

– Что вас сюда привело?

– Собираю средства для фонда вдов и сирот.

Сработало – он рассмеялся.

– А вот я, Талли, выпить зашел. Да и вы тоже. Как у вас дела?

Я прекрасно поняла, чем вызван его вопрос, и мне это не понравилось. Плакаться и жаловаться на то, как мне скверно, в мои планы не входило.

– Спасибо, отлично.

Бармен поставил передо мной выпивку, и я с трудом удержалась, чтобы не схватить бокал.

– Давайте потом поговорим, док. – Взяв бокал, я отошла за маленький столик в дальнем углу и уселась на жесткий стул.

– Можно составить вам компанию?

Я подняла голову:

– А если я откажу, это что-то изменит?

– Изменит ли? Разумеется.

Он устроился напротив меня.

– Я собирался вам позвонить. – Доктор Байкер наконец нарушил долгое неловкое молчание.

– И?..

– Так и не собрался.

– Боже ж ты мой, я сейчас разрыдаюсь.

В спрятанных где-то в стене колонках Нора Джонс с джазовой хрипотцой уговаривала идти за ней.

– Вы часто с мужчинами встречаетесь?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я рассмеялась. Похоже, док говорит ровно то, что ему в голову пришло.

– Нет, а у вас как по этой части?

– Никак. Я врач-одиночка. Все больше собираюсь, но никак не соберусь. Рассказать, каково это?

– Проверяете у кандидаток кровь? Отправляете их на медосмотр? Подбираете им презервативы?

Мой новый знакомый смотрел на меня так, словно я его разыгрываю.

– Ладно, – кивнула я, – и как сейчас проходят свидания?

– В нашем возрасте у каждого есть своя история. И значит она намного больше, чем ты думаешь. Начинается все с того, что ты рассказываешь свою и выслушиваешь чужую. По-моему, существует два способа. Первый – это выложить свою историю сразу и посмотреть, как фишка ляжет, или растянуть на несколько ужинов. Во втором случае, это если история длинная, нудная и хвастливая, вино вам в помощь.

– Почему-то мне кажется, что вы относите меня к тем, кто выбирает второй вариант.

– А что, следовало бы?

Неожиданно для самой себя я улыбнулась:

– Может, и так.

– План у меня такой: вы рассказываете мне свою историю, я вам свою – и посмотрим, свидание это или фишка пролетела мимо.

– Это не свидание. За выпивку я заплатила сама, да и ноги не побрила.

Он улыбнулся и откинулся на спинку стула. Было в этом доке что-то непонятное – очарование, которого я не заметила при первой нашей встрече. К тому же мне все равно нечем было заняться.

– Давай ты первый.

– У меня история простая. Родился в Мэне, на ферме, которая принадлежала нескольким поколениям моих предков. Через дорогу от нас жила Джейни Трейнор. Любовь началась примерно в восьмом классе, как только она прекратила в меня плеваться. Двадцать с лишним лет мы все делали вместе. Отучились в Нью-Йоркском университете, обвенчались в церкви у нас в поселке, а потом у нас родилась чудесная дочка.

Улыбка на его лице увяла, но он снова заставил себя улыбнуться и расправил плечи.

– Пьяный водитель, – сказал он, – вылетел на встречку и прямо в лоб их машины. Джейни и Эмили умерли мгновенно. Можно сказать, на этом месте моя история сделала крутой вираж в сторону Запада. Дальше у меня, кроме меня самого, никого не было. Я переехал в Сиэтл – думал, смена обстановки поможет. Мне сейчас сорок три – на тот случай, если тебе интересно. Ты, похоже, к мелочам со вниманием относишься. – Он наклонился вперед: – Теперь давай ты, твоя очередь.