Он осекся, не в силах больше говорить, и прильнул к ней всем телом, тяжело дыша. У Олимпии тоже перехватило дыхание. Его пальцы раздвинули ее ноги и начали ласкать интимные уголки тела. Она снова начала извиваться и постанывать в его руках, сгорая от стыда и вожделения. Олимпия хотела закрыть глаза, но не могла отвести их от лица Шеридана, искаженного страстью. Наконец он убрал руку, и она ощутила прикосновение его твердой набухшей плоти. Олимпия застонала. Шеридан взглянул на нее и насмешливо улыбнулся. Кровь горячей волной прилила к лицу Олимпии, она постаралась оттолкнуть его, но не могла.
— О нет, я не отпущу вас, — сказал он, продолжая ритмично двигаться, — Ваша попытка оттолкнуть меня говорит только о том, что вы страшная ханжа и лицемерка, Я думаю, что вы захотите доказать мне обратное.
Олимпия попыталась восстановить дыхание, но это было трудно сделать: Шеридан смотрел на нее в упор, навалившись всем телом и продолжая совершать ритмичные телодвижения, от которых Олимпию била дрожь.
Внезапно он отпустил ее, стал на колени между раздвинутыми ногами девушки и начал целовать ее бедра. А затем Олимпия ощутила прикосновение его плоти, но теперь она почти вторглась в ее лоно, отчего у Олимпии захватило дух. Это были такие необычные ощущения для нее, что Олимпии стало не по себе.
— Что мы делаем? — пробормотала она, задыхаясь от возбуждения.
— Совершаем ошибку, — . глухим голосом сказал он.
Она почувствовала его осторожные движения. По телу Шеридана пробегали судороги. Олимпия испытывала приятные ощущения, но ей хотелось чего-то большего. Она начала двигаться в такт ему.
— Не делай этого! — выдохнул он, схватив ее за ноги. — Не делай, слышишь?
Теперь Олимпия могла видеть лишь черные всклокоченные волосы Шеридана и его плечи с напряженными мышцами. Он крепко держал ее колени. Но Олимпия ничего не могла с собой поделать, се бедра вновь начали вздыматься в такт его телодвижениям. Шеридан застонал, по его телу снова пробежала судорога, он слегка отпрянул от нее, но Олимпия сжала коленями его талию. Ее возбуждение нарастало — ей так хотелось еще чего-то, и казалось, что если она будет правильно двигаться, то непременно этого добьется.
— О Боже, — стонал Шеридан. — Не надо, не шевелись, не двигайся!
Олимпия сняла его руки со своих бедер и положила его пальцы на то место, которое он недавно ласкал и которое воспламенялось от одного его прикосновения.
Шеридан поднял голову и взглянул на нее, его грудь тяжело вздымалась.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Он бросил на нее пылающий взгляд, в эту минуту Шеридан был похож на огненного дракона, приснившегося Олимпии нынешней ночью. А затем он начал все глубже входить в нее, лаская Олимпию, которая ощутила нарастающую боль и одновременно блаженство.
Она застонала и прижала Шеридана к себе, но он, стараясь действовать все так же осторожно, продолжал ласкать Олимпию, приводя ее в экстаз. Она задыхалась, стонала и извивалась в его руках, а потом начала неистово кричать.
Олимпия выкрикивала его имя. Шеридан теперь крепко держал ее, подсунув ладони под ягодицы. Она чувствовала, как его твердая плоть уперлась в ее живот. Шеридан содрогнулся всем телом.
— Боже! — хрипло крикнул он и зарылся лицом в волосы Олимпии. — Боже!
Он крепче прижал ее к себе; казалось, он готов был умереть.
Олимпия задыхалась, ей не хватало воздуха в его неистовых объятиях, она чувствовала, как по ее животу течет какая-то теплая влага. Шеридан глубоко вздохнул и ослабил свою хватку, из его груди вырвался звук, похожий на всхлип плачущего ребенка.
Олимпия лежала в полном изнеможении. Она выскользнула из его объятий, тяжело дыша, и с любопытством взглянула на него. Она попробовала пальчиком влагу на своем животе, но Шеридан перехватил ее руку и вновь обнял девушку, зарывшись лицом в ее волосы.
— Надеюсь, ты больше не думаешь, что я — не настоящий герой!
Олимпия случайно обнаружила, что Шеридан прячет от нее пингвиненка.
Она ушла собирать крапиву, хотя истинной причиной ее ухода было не намерение сварить суп, а стремление держаться подальше от Шеридана. Она долго шла, погруженная в свои мысли, которые временами вгоняли ее в краску и заставляли сердце сжиматься от смущения. Олимпия пересекла весь остров и вышла на противоположный скалистый берег. По небу быстро бежали облака, отбрасывая мрачные тени на свинцовые воды океана.
Стадо тюленей расположилось на самом берегу. Глянув вниз, Олимпия заметила Шеридана. Она отпрянула от обрыва и хотела бежать, словно перепуганный заяц, пока Шеридан ее не увидел. Но куда она могла убежать от него здесь, на маленьком острове? Наступит ночь, и они вновь лягут спать вместе под одной крышей. Она наблюдала за ним некоторое время, немного нервничая, но затем, заметив, что он застыл в неподвижности, начала беспокоиться.
