Откусывая по чуть-чуть хлеб и так же по чуть-чуть отхлебывая из чашки, Аня стала рассматривать помещение: где-то тридцать квадратных метров освещались светляками, каменная кладка стен, огромный камин, очерченный аркой, несколько колонн, деревянные балки под высоким потолком, огромный прямоугольный стол поближе к очагу, грубо сколоченные стулья, оружие, конская сбруя, веревки и всякая мелочь, висящая на стене. Выход наверх – справа от камина за колонной, слева – глухая стена, за спиной – две одинаковые двери, одна нараспашку, в ней видна несчастная Соль, вторая дверь заперта на засов, лишь смотровое окошко открыто.
– Ну, рассказать тебе, что к чему в нашей обители? – Рожа обратился к Ане.
Девушка зло глянула на ублюдка, но промолчала. Стерпела и сальный взгляд, невольно поднесла руку к шее и зацепилась за мочку уха. Похолодела: серьги не было.
– Ты права, детка, золотишко мы оставим себе на память. – Две пары пьяных глаз с двух сторон уставились на девушку.
– Ну, хватит, – скомандовал Рожа, выкладывая на стол ручищи с грязью под нестрижеными ногтями. – Поела, попила, пора и расплачиваться.
Аню схватили и зажали в стальные тиски. К горлу подкатился комок, сердце подпрыгнуло и заколотилось. Дернув девушку из-за стола, дикари опрокинули стул, брюнетка испуганно заозиралась, но из-за набежавших на глаза слез рассмотреть ничего не смогла.
Рожа обошел стол, растолкав друзей в стороны, ухватил девушку за талию и привлек к себе:
– Сейчас ты мне заплатишь за все то время, что мы просидели здесь без дневного света, – захрипел урод на ухо, сделав шаг и толкнув Аню назад, к простенку между двумя дверями.
Девушка от безысходности заскулила: подкупить чертей нечем, они и так уже забрали драгоценности, справиться методами самообороны с тремя выпившими амбалами в неудобной длинной юбке и думать нечего. Оставалось только подороже себя продать. Злость захлестнула Аню с головой, эмоциональный шлюз-контроль начал было поднимать преграду, но был безжалостно поставлен на ручник и отправлен в отпуск.
Девушка пару раз дернулась, пытаясь выкрутиться и освободить руки, удивленный орк немного отстранился и был оглушен ударом лба в переносицу.
– У-у-у, сука-а-а, – завыл амбал, закрывая нос руками.
Не давая ему опомниться, Аня, подобрав юбки и со всей дури ударила гада в пах.
– У-у-уммм, – перехватило дыхание у грабителя, руки благополучно переместились вниз.
На помощь другу уже спешили очухавшиеся товарищи. Расставив руки, бежали с двух сторон, чтобы поймать девушку. Аня, рассчитав траекторию и не опуская юбок, прошмыгнула под руками более неповоротливого и кинулась к столу с намерением завладеть колюще-режущим предметом. И она дотянулась бы, если бы второй, оказавшийся более проворным, не схватил ее за юбки. Ткань треснула, но не порвалась. На Аню тут же упало чужое тело – неизвестный увлек девушку на пол и заломил ей руки. Помещение наполнилось женскими криками, завываниями пострадавшего, руганью потных верзил.
Брыкающуюся и вопящую Аню подтащили к деревянному столбу, подпирающему потолочные балки, завязали руки над головой и подцепили на крюк, словно тушу свиньи для разделки.
– Ах ты ж сука такая. – Рожа направился в сторону девушки: половина лица в крови, глаза как у дикого зверя.
Аня мысленно попрощалась с кузиной: живой ей отсюда не выбраться, ведь все лица она успела рассмотреть в деталях. Да еще и поизмываются всласть.
Однако мозг отказывался принимать происходящее как неизбежность, отдавал приказы срочно искать выход из положения.
Рожа приблизился к Ане и наотмашь ударил по лицу. Девушка дернулась, отлетев к камину, но затянутые веревкой руки не позволили упасть, вернули безвольное тело в прежнее положение, ноги подкосились, звуки спрятались как за ватными берушами, помещение поплыло туманом. Еще один удар по лицу вернул краски миру и способность соображать. Вместе с осознанием пришла и боль. Аня закричала, слезы потекли ручьями.
– Это только начало, родная, – прорычал Рожа и достал длинный тонкий нож.
«Будут ремни из меня резать!» – подумала девушке, глаза зажмурились. Сжавшись в комок, Аня приготовилась к боли, но вместо этого почувствовала, как дюжая рука палача сгребла распущенные и запутанные волосы, а к шее прикоснулось холодного лезвие: голове сразу стало легко, по спине побежали струйки чего-то теплого и липкого.
«Волосы отрезал, сволочь!» – отрешенно подумала Аня и сама себе удивилась: безразличие и нездоровый пофигизм – не это ли признаки капитуляции?
И сама же на себя рассердилась:
– Сволочь! Черти проклятые! – Аня кричала изо всех сил. – Чтоб вам повылазило! Чтоб вам головы посносило! Чтоб ваш заказчик подавился моими волосами! Чтоб у него руки отсохли, и он никогда не смог вылечить себя своей дрянной магией!!!
Магия! Сердце ухнуло в пятки. «Отключить всю магию в радиусе километра». Свет погас. По потолку заплясало темное пятно – тень от стола. Резкий перепад от светлого к темному выбил насильников из колеи, заставил верзил остановиться.
Непонимающе переглядываясь, амбалы зашевелились, забыв про девушку.
– Чего такое?
– Куда свет делся?
