И уроки Таня не запускала. И не ленилась тренироваться часами, не позабыв выбрать такое время, когда она никому не мешала в туалетной. Но мать сказала: «Нет». Она считала танцы кощунством. Тане пришлось бросить балетный кружок.
Семья Макаровых жила впроголодь. А ведь необходимо было еще и одеваться. Во время летних каникул Таня устраивалась на почту; как отец, разносила письма, телеграммы. Сотрудники любовно называли ее «наша Быстроножка» — она была не по-детски аккуратна, исполнительна и действительно очень быстра.
Отказ от летнего отдыха не угнетал Таню: после рабочего дня хватало времени разыскать подруг, отправиться вместе с ними на реку, в кино, в парк. А вот запрещение заниматься балетом она восприняла с горечью, тем более что мать обманула ее.
Елизавета Федоровна, видя, что с Татьяной не справиться в открытую — сначала девчонка дерзила, а подросла, молча уходит, да и все, — решила схитрить, подействовать на чувства дочери.
— Танюшка, ты ведь у меня рассудительная, — сказала она как-то. — Ну где тебе танцами заниматься, когда дома такое? Мария-страдалица на ладан дышит. Я, сама видишь, тоже долго не протяну… Тебе, как старшей, Верочку растить. Помни: Мария тебя вырастила. А ты… последнюю обувку топчешь… Нет, Танюшка, на твоем месте я бы мать и сестер пожалела. Развлечение твое рисковое: ногу подвихнешь — на почту не годишься. Всю семью оголодишь.
Безалаберной, несчастливой, кровно-родной своей семье Таня желала только хорошего. Она не могла допустить, чтобы из-за нее, Тани, кому-то стало хуже. Она отказалась от большой радости — перестала заниматься в балетном кружке.
Спустя, некоторое время совершенно случайно Таня услыхала, как мать говорила Марии:
— Великая благодать, что Танюшка свои танцы-манцы бросила. Довелось-таки мне ее поулещать, чтобы не было скверны, кощунства в нашем доме…
Горько было Тане от материнского обмана. Мать — самый близкий человек — становилась чужой, если говорила одно, а думала совсем другое. Думала и думает о своем боге… До родной дочери ей дела нет! Что ж, будет Таня сама… После этого случая Таня как-то сразу повзрослела, еще больше отдалилась от домашних.
Весной 1935 года Таня закончила семилетку.
Что делать дальше? Какую выбрать специальность? Куда пойти учиться? Эти вопросы Таня решала самостоятельно. Вся страна училась — это был приказ времени. Несмотря на домашние материальные затруднения, Таня не представляла себе дальнейшей жизни без учебы. Вот только какой техникум выбрать — механический, химико-технологический или пищевой? В конце концов она решила поступить в Московский механико-технологический техникум пищевой промышленности.
Елизавета Федоровна, узнав о Танином выборе, одобрила:
— Правильно, всегда сыта будешь.
Вступительные экзамены в техникум Таня выдержала успешно. Она готовилась много и старательно, хотя в доме было горе — умер Петр Евдокимович.
После окончания школы Маруся Перемотина уехала из Москвы. Рассыпалась дружная тройка. С Виктором Таня встречалась лишь изредка — он поступил работать на завод. Редко выпадали свободные вечера, чтобы вместе пойти в кино или в комнате Виктора послушать радио. Таня очень любила музыку, а Елизавета Федоровна не разрешала устанавливать радиоточку: это тоже по ее понятию было кощунством.
Виктор знал, как тяжело живется Макаровым. Маленькая зарплата Марии и студенческая стипендия Тани — вот весь бюджет семьи в четыре человека. Юноша был бы рад облегчить участь подруги. Но как? Он приглашал ее в кино. Таня отказывалась от приглашений. Ему и невдомек было, что она стеснялась пойти в платье с надставками и заплатами, которое мать перешила из старья.
Таня ссылалась на занятость, хотя иногда попросту заставляла себя сидеть вечерами в комнате, чтобы не попадаться на глаза Виктору. Впрочем, занималась она и в самом деле много. Узнав, что неподалеку, рядом с гостиницей «Балчуг», открылись курсы машинописи, она поступила туда, выучилась печатать на машинке и стала брать работу. Летом мать благосклонно разрешила ей купить маркизета на платье.
Теперь Таня не отказывалась ходить с Виктором в кино, каталась с ним на лодке. А чаще они просто гуляли, мерили шагами прекрасные и таинственные по вечерам улицы родной Москвы. С Виктором ей всегда было хорошо. Они шутили, рассказывали разные были и небылицы, строили планы на будущее — иногда всерьез, иногда подсмеиваясь друг над другом.
Таня любила спорт. Еще в школе она увлекалась волейболом, прыжками в высоту.
— Ты всегда была длинноногой цаплей, — подтрунивал Виктор. — Ты просто перешагивала планку.
— Попробовал бы сам перешагнуть… Небось за сборную завода не играешь, а только ходишь со мной на «Динамо» болеть.
— Так на «Динамо» и ты только болеешь. А твоя сборная в техникуме еще очень слаба.
— Молчи, молчи! Наша промышленность всех кормит.
Таня была патриоткой своего техникума. Уж такой у нее был характер — если бралась за дело, то делала его с огоньком и считала самым важным.
