Летят журавли полностью

Салов. Так чего ж ты меня спрашивала, приехал ли он?

Оля. А чего мне говорить-то было?

Салов(Жене). Поди ополоснись.

Женя. Я на реку, выкупаюсь. (Берет полотенце, одежду, Оле.) Пойдем.

Оля. До свидания.

Убежали.

Василий. Облизывайся, Михаил. Ты свое отгулял, последний день вольным ходишь. А мне в общежитие вселят теперь вместо тебя какого-нибудь деятеля из-под Чухломы. Э-эх, предал!..

Салов. Хорошая девушка. Да мой-то там, в Москве, завел, поди, кого. В Москве-то, говорят, разврат кишит. Так-то он чистый был. Странный даже…

Василий. Чего странней – в артисты поехал учиться.

Салов. Ну и что, не люди они, что ли, артисты-то?

Василий. Да ты не переживай, Илья Григорьевич, может, из него мировая кинозвезда загорится. Прославит он всю вашу фамилию и наш поселок. Может, и обо мне потом в связи с ним напишут: был у его шурина Михаила дружок Василий Заболотный, парень во всех отношениях замечательный.

Салов. И трепло, какого свет еще не видывал. (Михаилу.) Что это Нюрка-то провалилась? Посуду еще надо доставать, у нас и на десятерых не наберешь.

Василий. Так я один миг, Илья Григорьевич, никто не откажет. Скажу: Мишке-сироте на свадьбу одолжите – на тысячу человек приборов наберу. Народ добрый, любит жалеть.

Салов. Ну, так берешь посудное хозяйство на себя?

Василий. Сказано!

Салов. На пятьдесят персон. Ножи, вилки, тарелки, стопочки, графины бы тоже. Хорошей посуды не бери, перебить могут.

Василий. Сделаю.

Салов. Пойду Женьке пожрать разогрею. (Ушел в дом.)

Василий(оглядывая дом, двор). Хозяйство ты себе отхватил одним махом. Кто был ничем, тот станет всем.

Михаил. Ты от кого тут прячешься-то?

Василий. Пошел купнуться, да чуть на Майку Мухину не напоролся.

Михаил. Она все-таки дочь главного инженера.

Василий. А у меня в этих делах равноправие.

Михаил. Разлюбил?

Василий утвердительно мотнул головой.

Быстро у тебя…

Василий. Ты счастливый, Миша. Ты свою Нюрку полюбил, три года вокруг нее топтался, теперь женишься, и на этом твои сердечные переживания оканчиваются. Теперь ты ее до гроба любить будешь. Тебе и кажется, что у всех так: полюбил, женился, помер.

Михаил. Оправдания, что ли, ищешь?

Василий. А чего мне оправдываться, чудак? Я размышляю. Полюбил я Мухину? Полюбил. А теперь разлюбил? Разлюбил. Вот я и хочу понять, что во мне происходит. Ведь человек-то я хороший.

Михаил. И с Прохоровой у тебя история была.

Василий. И с Прохоровой.

Михаил. И с Мигуновой.

Василий. И с Мигуновой. Да ты не считай, собьешься.

Михаил. И всех любил?

Василий. Всех, клянусь. Я, видать, родился таким. Иду по улице, ни одной более-менее сносной пропустить не могу. Сотворил же Бог такое разнообразие! Ты, поди, идешь, девчонок-то и не замечаешь, а посмотри, как они сами в глаза хотят бросаться! Одна платье такое наденет, всю талию подчеркнет, другая волосы от ушей вверх так зачешет, что самое ее симпатичное местечко вот тут, коло уха, так и высвечивает. Третья кофточку наденет такую рентгеновскую – глазам больно. Ты думаешь, она этот газ-шифон для вентиляции носит? Четвертая туфельками так к тебе в душу и заползает…

Михаил. Недаром они тебе на шею и вешаются.

Василий. Недаром.

Михаил. Что с Мухиной-то делать будешь?

Василий. Скажу: извините, обознался, не за ту принял.

Михаил. Что значит – не за ту?

Василий. Ищу, Миша.

Михаил. Кого?

Василий. Ну, ту, единственную, о которой в песнях поют.

Михаил. Долго ищешь.

Василий. Чем же я виноват, что она где-то прячется! Скажи, ты Нюрку по-настоящему любишь?

Михаил. По-настоящему.

Василий. Выворачивает тебя?

Михаил. Что значит – выворачивает?

Василий. Ну, душу всю, значит, наизнанку рвет?

Михаил. Любовь-то, думаешь, перепой, чтобы наизнанку рвало?

Василий. Я не так выразился… Скрытный ты, разве расскажешь. Помнишь, когда мы на плотине на Куйбышевской работали – мне тогда лет семнадцать было, – влюбился я в первый раз в одну убогонькую. Тосей звали. Не помнишь?

Михаил. Разве упомнишь всех…

Василий. Жениться хотел. А потом понял – не люблю я ее, а жалею. А она тогда без меня вроде и жить не могла. Вот, брат, какое положение. Уж я задним ходом такие петли давал, еле вырулил. Плакала она. А я себя распоследним подлецом чувствовал, убить хотел. А теперь у нее муж – кандидат наук, двое детей или трое, кажется, – узнал я недавно случаем. Меня разве только для смеха вспоминает.

Михаил. Ну и что?

Василий. Так. Нюрка твоя, конечно, ничего. Пообтрепалась она в завкоме в последнее время, обшаблонилась. Раньше как-то душевнее была, ярче… Слушай, откровенно скажи: ты вот только ее и любил?

Михаил. Ее. Ну, еще одна была. Та не в счет.

Василий. Кто это?

Михаил. Нет ее тут, уехала давно.

Василий. Не скажешь?

Михаил. Незачем.

Василий. А которую больше?