Произнося этот монолог, я в волнении расхаживаю по комнате.
– Знаешь, что однажды сказала мне мама? Что каждый из нас ищет в другом волшебное зеркало, которое превратит наши недостатки в достоинства. Получается, что всякие отношения – лишь потакание собственному эгоизму?
Иззи закатывает глаза.
– Ладно, хватит. Давай я за тебя напишу. Тебе нужен неординарный человек со слегка сдвинутой крышей, золотым сердцем и взглядом, от которого кувыркается душа. Непредсказуемый, но верный до гроба. И самое главное: он должен терпеливо выслушивать твой бред о смысле жизни и прочей ерунде, чтобы ты больше не бегала с этими глупостями ко мне! Ну как, годится?
– Годится. – Пожалуй, все верно. – А ты что написала?
– Богатый. Немолодой. И безумно влюбленный!
– И только-то?
– А я вообще проста, как пряник. И хорошо знаю, что мне требуется для счастья. Ладно, а теперь ведем себя так, словно воображаемые любовники уже зовут нас под венец!
С этими словами она вытаскивает из-под кровати лас-вегасское издание «Желтых страниц».
– Для начала подберем себе свадебные платья!
От названий бутиков и салонов рябит в глазах. Самые прикольные мы зачитываем вслух, а потом начинаем, давясь от хохота, сочинять собственные. У меня все еще сосет под ложечкой всякий раз, как вспоминается Зейн; боюсь, как бы поход за свадебными нарядами не превратился в фунт соли на открытую сердечную рану. Но Иззи убеждена, что мы поступаем конструктивно, и я не хочу сбивать ее настрой: в конце концов, первый раз на моей памяти она заинтересовалась духовными материями. Вот почему, собрав в кулак весь свой фальшивый энтузиазм, я говорю:
– Отличная мысль! Это вроде упражнения по визуализации: если мы увидим себя в подвенечных платьях, то сможем вообразить и всю сцену свадьбы.
– Вот увидишь, у нас все получится! – не менее бодро отвечает Иззи. – Мы обязательно выйдем замуж! И всех потрясем!
Если у нас и вправду что-нибудь получится, больше всех буду потрясена я сама.
– Вот он! – кричу я водителю.
Такси останавливается напротив «Королевской свадьбы». Я протягиваю таксисту бумажку в десять долларов. Он загадочно улыбается и говорит:
– Увидите Синди, скажите, что Дерек-таксист ей привет передает, ладно?
– Ладно! – обещаем мы и, выйдя из машины, изучаем витрину.
– Сколько купидонов «поместится на кончике иглы? – как бы про себя спрашивает Иззи.
Насчет иглы не знаю, но в витрине их МНОГО! Амурчики всех видов, сортов, цветов и размеров: белоснежные, розовые, золотые, скульптурные и рисованные, пухленькие и худенькие – и все вертятся вокруг роскошного одинокого платья со сверкающей лентой через плечо. На ленте написано: «Новинка месяца!», а на табличке ниже «Детали узнаете внутри».
– За такое платье и умереть не жалко! – замечает Иззи, взором знатока окидывая экстравагантное творение из органзы неизвестного модельера. – Ну что, так и будем стоять или все-таки войдем?
Иззи толкает дверь, и мне вдруг становится не по себе, словно примерка платья – чересчур рискованный шаг. Как будто я беру на себя обязательство, которое нельзя не выполнить. А что, если нас увидит кто-то из знакомых? Должно быть, я почувствую себя не лучше тайного трансвестита, застигнутого женой перед зеркалом в кружевных трусиках.
Хватит ли у меня смелости объявить всему миру: «Хочу замуж»? Дома, прогуливаясь в одиночку по Эксетер-Хай-стрит, я частенько останавливалась перед витринами свадебных салонов и с тайным удовольствием рассматривала выставленные там платья. Но то – вечером, после закрытия; а днем я проходила мимо этих магазинов крадучись, как вор, и не смела глаз поднять на вывески. О том, чтобы туда зайти, и речи не было. Мне казалось, в такие места пускают только избранных и, чтобы войти в этот рай, нужно предъявить доказательства своей принадлежности к узкому кругу счастливиц.
– Ваши документы! – рявкнет на входе гестаповского вида охранник. – Какие документы?
– Разрешение на брак, справка из церкви и отпечатки пальцев священника, проводящего церемонию!
Нет, свадебные салоны – не для меня. Колокольчик возвещает о нашем прибытии, и мне хочется бежать куда глаза глядят. Что мы здесь делаем? Просто смешно! Продавщица, разумеется, мигом нас раскусит. «Жалкие самозванки! – скажет она. – Покиньте сей храм и идите смотреть по видику «Помолвку Мюриэл» – большего вы не достойны!»
– Подождите, девочки, через минуту выйду! – доносится из-за каскада вуалей бодрый женский голос.
Мне представляется матрона почтенного возраста с подушечкой для булавок в руке и сантиметром на шее. Она посмотрит на Иззи и скажет. – «Душечка, белое сейчас не в моде». А потом посмотрит на меня и скажет: «А вы, должно быть, подружка невесты?»
Я провожу рукой по сложному переплетению искусственных волокон.
– Вот о чем всегда мечтала, – бормочу я, – платье, которое не липнет к телу даже в сорокаградусную жару.
– Привет шестидесятым! – улыбается Иззи, указывая на другое платье – богато расшитое жемчугом, с массивными подплечниками.
– Посмотри-ка вот на это, со шляпкой и кружевным зонтиком! Это уже сороковые! – Я перевожу взгляд на следующее. – И это ничего…
