Автор излагает собственное, совершенно оригинальное видение истории сэра Гавейна, одного из рыцарей Круглого стола. Данная история, основанная на обширном историческом материале, трактует образ Гавейна довольно неожиданно, включая в повествование магический элемент, однако совершенно не упоминая такую значимую в артуриане фигуру, как Мерлин. Зато автор уделяет довольно много внимания волшебнице Моргане. В любом случае, трилогию следует признать значительным вкладом в свод литературы, посвященной королю Артуру."История рыцаря Гавейна в трех книгах", книга 2.
©
Думнония — самое цивилизованное королевство Британии, но на северо-востоке в январе оно выглядит не лучше дебрей Каледонии. Поля укрыты снегом, и только сухие верхушки бурьяна торчат над сугробами, а выцветшее небо, кажется, давит на плечи. Сначала идут наши поля, за рекой под названием Фромм стоит лес. Черные ветки и белый снег, перемешавшись, выглядят как свинцово-серое облако на горизонте, и так миля за милей — только тишина да изредка волчий вой. Летом в лес никто не ходит; у всех полно работы: надо за полями ухаживать, возить продукты на рынок, волы тянут плуги, лошади — телеги. А вот зимой — другое дело. Жизнь словно замирает, приходит время страшных историй о привидениях, над которыми летом человек разве что посмеется, а теперь… теперь всякое бывает в этом безоглядном заснеженном пространстве, где человек кажется таким маленьким и затерянным в этом океане холода.
Мы с моим двоюродным братом Горонви не любили январский лес. Но дрова кончились, делать нечего. Значит, надо запрягать волов в телегу и отправляться за реку, рубить дрова; и работа эта на полдня. Зато навалили телегу с верхом. Переправились обратно на свой берег и остановились напоить волов. Горонви вертел в руках кнут и нетерпеливо поглядывал на спины неторопливых животных, хотя спешить нам было совершенно некуда.
Я смотрел на реку. Вода была темной, зимней. Послеполуденное негреющее солнце мягко освещало заснеженные берега. Единственным звуком в мире остался шелест воды и хлюпанье волов. До дома, до теплого коровника, до очага и людских голосов около трех миль. Стоило подумать о доме, и меня тут же потянуло добраться туда как можно скорее. Но я смирил желание и позволил глазам медленно скользить по реке и деревьям на том берегу. Поэтому я и увидел всадника раньше, чем он заметил меня. Сначала я уловил яркий цветной проблеск меж ветвей, а потом уже из-под свода леса на берег выехал воин.
Человек кутался в красный плащ, поводья держал одной рукой, и я сразу приметил на ней золотой браслет, а потом уже дорогую золотую застежку плаща, край щита, перекинутого за спину, и дротики, притороченные к седлу. Конечно, в первую очередь мое внимание привлекло оружие, но потом я увидел и коня. О! Что это был за конь! Огромный, белый-белый, а сбруя так и сияет! Всадник остановился на берегу, и мне показалось, что я вижу героя из песни или видение, как бывает во сне. Но тут всадник заметил нас. Я мгновенно пришел в себя и схватил кузена за руку.
— Горонви!
— Чего? — он оторвался от рассматривания волов, проследил за моим взглядом и замер.
Всадник повернул коня и направился к нам по противоположному берегу. Жеребец шагал осторожно, легкой кошачьей походкой.
— Э-э-э-э! — Горонви ткнул волов кнутом и выпрыгнул из телеги. Звери зафыркали и попятились, шумно выдыхая пар.
— Как думаешь, сможем мы его обогнать? — спросил я.
Горонви пытался удержать наши дрова на телеге. От толчков они грозили попадать на землю.
— Ты что? — возмутился он. — Волы против такого коня?
— Ну, он же еще на том берегу!
— Вот мы всё смеялись над сказками о народе холмов! — Голос Горонви сел. В нем отчетливо слышался страх. — Я смеялся. Дома. Иисус сладчайший, смилуйся над нами!
— Да ладно тебе! Наверное, это простой путник. Лишь бы не бандит. Ну, спросит дорогу. А даже если и бандит, нас же двое. Чего нам бояться? Кроме смерти… — неожиданно для себя добавил я.
— Ну, знаешь, хватит и этого! — Волы, наконец, отошли от воды и выбрались на тропу. Горонви запрыгнул обратно в телегу. — Кому придет в голову отправляться в дорогу зимой? Да и дорог-то здесь никаких нет.
Меж тем всадник достиг брода и послал коня вперед. Ручей у нас не глубокий, вода не поднималась выше колен животного, но благородному зверю явно не нравилось то, что она такая холодная. Горонви зашипел сквозь зубы. Раз всадник переходит реку, значит, это не дух. А даже если и дух, убежать-то мы все равно не сможем.
В тот момент, когда они с конем выбрались на наш берег, солнце опустилось за лес и нас накрыли перепутанные тени деревьев. Свет померк, и я с разочарованием увидел на груди коня длинную грубую рану. Да и сам конь был покрыт грязью до плеч. Одежда всадника тоже не впечатляла: некогда роскошный красный плащ изодран и грязен, рука на поводьях покраснела от холода. Черные волосы и борода всадника пребывали в полном беспорядке, и еще… похоже, он долго не мылся. Может, давно блуждает в чаще…
Я встретился с незнакомцем взглядом и чуть не ахнул. Глаза цветом напоминали темное море в полночь, и что-то в них таилось такое, отчего короткие волоски у меня на шее встали дыбом. Я перекрестился, гадая, прав ли Горонви. Мой отец всегда говорил, что сказки о жителях холмов — вранье, но мне никогда не приходилось видеть на человеческом лице такого выражения.
