В Деганнви у меня было побольше времени для себя, чем в Камланне. Меня признали слугой лорда Гавейна, так что жизнь крепости обходилась без меня. На моем попечении оставались только два рыцаря, домик и лошади из Каэр-Легиона. Впрочем, с ними мне помогал Руаун. Поначалу лорд Гавейн вел переговоры с Мэлгуном, иногда разговаривал с отцом. Еще в первый день в Деганнви он написал Артуру о возникшей ситуации. Он выехал из Деганнви, сказав стражникам у ворот, что хочет погонять коня. Пергамент с письмом лежал у него за пазухой. Я до сих пор не знаю, как именно письмо дошло до Императора. Конечно, у Артура имелись в Гвинеде осведомители, так что Верховный Король знал обо всех передвижениях сил Мэлгуна, и лорд Гавейн, без сомнения, знал, где и как оставить сообщение. Для этого предназначались секретные почтовые ящики. Люди Императора время от времени заглядывали в них, не подвергая свою жизнь опасности. Так что вернулся мой хозяин уже без письма.
Переговоры шли вяло. Тем не менее, вопрос с данью удалось уладить. Мэлгун признал, что, должно быть, «совершил ошибку», и в следующем году обязательно восполнит недоданное. А вот о чем совещались с королем Лот и Моргауза, узнать не удалось. На приготовления к войне ничего не указывало: никто не рассылал гонцов, не отправлял послания на Оркады или к другим вождям Гвинеда; никто не запасал провизию или оружие, не отправлял отрядов на окрестные фермы или в соседние королевства. Но мы понимали, что два короля встретились не просто так.
Лорд Гавейн старательно избегал встреч с матерью и младшим братом. Он часто уезжал в горы и обычно не возвращался до темноты. Оставаясь в крепости, он нервничал, но кроме меня этого никто не замечал. Рыцарь оставался неизменно вежлив со всеми, особенно с Мэлгуном, но я-то видел, что даже за важным разговором мой хозяин думал о чем-то другом и не очень обращал внимание на слова собеседника. У меня сложилось впечатление, что где-то внутри он облюбовал себе тихое местечко и отсиживался там, что бы не происходило вокруг. И он постоянно был настороже. Наверное, присутствие матери доставляло ему сильное беспокойство, хотя я и не понимал, что именно его заботит. С братом он тоже старался не встречаться. Вот этого я уже никак не понимал. Руаун и я считали Мордреда на редкость симпатичным человеком.
Однажды я зашел в конюшню и застал там Руауна, обсуждавшего с братом хозяина достоинства одной из лошадей Мэлгуна.
— Эти горные лошадки слишком малы, — говорил Руаун. — Посмотри на эту. У нее же совсем нет холки. В битве держаться не за что. И потом… Вот ты метнул дротик, но ты же очень низко сидишь, чтобы правильно рассчитать бросок. И копьем пользоваться неудобно, если бить приходится снизу вверх. Нет, Мэлгуну не сравниться нашей конницей, если он не станет завозить лошадей из Галлии.
— А если посмотреть с другой стороны, — улыбаясь, ответил Медро, — мы видим, что эти ваши южные лошади, эти галльские боевые кони бесполезны в холмистой местности. Они там просто спотыкаются и падают. А эта маленькая кобылка запросто пройдет и по сугробам, и с горы спустится, даже если там грязь непролазная. Думаешь, коннице южан это под силу?
— Братству — под силу, — Руаун гордо разгладил усы. — Не спорю, условия важны, но однажды мы сражались на севере и шли в атаку на стену саксонских щитов сразу после того, как форсировали реку и взлетели вверх по склону. Помнится, эту атаку как раз возглавлял твой брат…
— Да, Гвальхмаи может оседлать хоть Северный Ветер, — рассмеялся Мордред. — Это ведь он учил меня сидеть на лошади. Хотя мне с ним, конечно, никогда не сравниться!
— На коне, особенно на своем коне, он вообще лучше всех! — заявил Руаун.
— Охотно верю, — снова улыбнулся Мордред. — Просто, когда он… покидал Дун Фионн, никто бы не назвал его таким бойцом, о котором будут слагать песни. Правда, я много лет не виделся с ним. А почему Артур не ставит его во главе конницы?
Руаун повернулся, заметил меня и махнул рукой, подзывая.
— Рис, я уже посмотрел на твою клячу, с ней все в порядке. Лорд Медро, это слуга твоего брата, Рис ап Сион, хороший человек.
Я поклонился, и Мордред ап Лот широко улыбнулся и жестом пригласил меня присоединиться к ним. В голове на мгновение промелькнул мой сон, но сны — вещь неопределенная, часто за ними ничего не стоит. Так что я подошел и прислонился к стене стойла.
— Да, так я спрашивал, почему Пендрагон не доверяет моему брату командовать конницей? — вернулся Мордред к разговору.
Руаун притворно зевнул.
— Да потому, что в битве твой брат теряет разум. Он готов зарубить любого, кто заступит ему дорогу. Если ему суждено пасть в бою, то разве что от копья, прилетевшего сзади. Лицом к лицу с ним никто не совладает. Никто. В бою он не может управлять другими, он даже британского языка не понимает, своих лучших друзей не узнает. Поэтому конницей командует Бедивер. Он-то сохраняет трезвую голову в любых обстоятельствах. Он мыслитель. У него в голове весь план битвы, он всегда знает, кто где находится и кому куда нужно двигаться. А Гавейн так не может.
