– Давай сначала перестанем переживать из-за свадьбы, – предложил Тодд. – А потом пусть Эми забеременеет. После этого уже и поговорим о твоем имидже.
– Да свадьба-то совсем близко, – заметила мама. – Даже не верится, что она состоится уже в следующую субботу.
Я, конечно, безумно хотела, чтобы мой племянник поскорее женился, но кое-что меня беспокоило.
– Она ведь не посмеет привести его, не так ли? – спросила я.
Марио с Тоддом опять переглянулись.
– А ты не обращай на них внимания, – сказал Марио. – И все будет в порядке.
Я не могла поверить своим ушам.
– Да как вы можете?! – воскликнула я. – Как вы можете позволить Софии привести Крейга на свадьбу Эндрю? Да как бы ты повел себя, если бы расстался с Тоддом, а он захотел бы привести своего нового приятеля?
– Но он же отец Эндрю, – сказал Марио. – Так что у него есть на это право.
Тодд просто пожал плечами, а я повернулась к матери.
Мама улыбнулась.
– Тебе не стоит идти туда со мной, – сказала она. – Пару раз у меня были разборки с твоим отцом, так что не бери с нас пример, детка. Хочешь – приходи на свадьбу со своим приятелем. Вот увидишь, тебе станет легче от этого. – Съев ложечку мороженого, она отвернулась от нас и сказала:
– Кто знает, может, и я решусь привести своего.
Мы с Марио посмотрели друг на друга. Я спросила себя при этом, чьи глаза были распахнуты шире.
– Приятеля? – изумленно переспросил Марио. – На свадьбу Эндрю?
– Ты не можешь этого сделать, – убежденно сказала я. – Это убьет папу.
Мама рассмеялась.
– Не беспокойтесь, – сказала она. – Ваш отец будет в восторге.
– Да уж, пожалуй, ты права, – бросила я. Всем нам было отлично известно, что именно папа был инициатором разрыва отношений в трех своих браках, но отчего-то именно о нем мы тревожились, когда дело касалось моей матери. Может, из-за того что она была такой сильной, к тому же после развода папа явно был огорчен больше, чем она. Возможно, мне следовало иначе к этому относиться, особенно теперь, когда я понимала, что такое – быть обманутой. Но он был моим отцом, и я его любила.
– А тебе известно, мама, – поинтересовался Марио, – что он до сих пор хочет быть похороненным рядом с тобой?
– Только через мой труп, – отозвалась мама.
Мы расхохотались и довольно долго не могли успокоиться. Да, моя мама способна устраивать неприятности, однако я вынуждена была признать, что и веселить она умеет.
– Вообще-то я знаю, что он именно об этом мечтает, – заметила я. – Более того – он хотел бы, чтобы вы умерли одновременно – как Ромео и Джульетта. Каждый раз, когда дело доходит до третьего бокала кьянти, папа говорит об этом.
Марио кивком подтвердил мои слова.
– Да, а затем он встает и проигрывает сцену своей смерти, – вспомнил он. – Это, конечно, не Шекспир, но драматизма хватает.
Мама улыбнулась. Она выглядела довольной, а после этих слов Марио прямо засияла от счастья. Кем бы ни был этот парень, ему с нею повезло. Насколько мне было известно, у мамы годами не бывало ухажера. До этого был какой-то парень из Бостона, а затем в течение нескольких лет – директор местной средней школы. Однако мама казалась счастливой и в одиночестве. Я все спрашивала себя, смогу ли и я когда-нибудь так же.
Закончив обед, я встала и поставила тарелку в раковину. Теперь можно было и выпить чего-нибудь. Открыв холодильник, я налила себе стакан молока. Предложила молока и остальным, но все они отрицательно покачали головами, и я поставила коробку назад в холодильник.
– Как ты считаешь, у неверности может быть срок давности? – спросила я, снова усевшись за стол. – Я просто так спрашиваю, из любопытства.
Мама наклонила бокал с остатками фруктового мороженого. Мы все не сводили с нее глаз. Прешес подобрала с пола резиновую игрушку и принесла мне, чтобы я смогла ее бросить ей через всю комнату. Кажется, это была ее любимая игра.
– В Западной Европе, – наконец промолвила мама, – как и в Соединенных Штатах, лишь четверо из десяти человек считают, что неверность нельзя простить. А в Турции так думают девять из десяти. Так что все зависит от каждого конкретного человека. И ты должна сама решить, как к этому относиться, Белла.
– Но мы же говорим не обо мне.
– Да нет, как раз о тебе, – возразила мама.
– Отлично, – согласилась я. – Тогда признаюсь, что я настоящая турчанка. А ты?
Мама пожала плечами.
– Порой предательства бывают такими масштабными, что ты и представить себе не можешь, как снова доверять обманувшему тебя человеку, – задумчиво проговорила она. – И вот некоторое время ты сидишь и думаешь обо всем этом, но потом находишь выход из положения.
– Я работаю над этим, – сказала я. – Честное слово.
– Кстати, о папе, – заговорил Марио. – Тодд считает, что мы должны постараться уговорить его подстричься к свадьбе.
– Вот уж спасибо, – бросил Тодд недовольно, – да лучше под автобус броситься. К тому же я не считаю это хорошей идеей. Если вы так заняты наблюдением за псевдоитальянским Дональдом Трампом, то нам лучше не привлекать к себе внимания.
Я сделала глоток молока.
– Тебя это тревожит? – удивилась я.
Тодд улыбнулся.
