Весенние вечера были длинными, в комнате долго не темнело. Каждая на своем стуле, в почтительном молчании, ожидали они встречи с Фасбиндером. Так ждали они встречи с Трюффо, Бергманом, Висконти, Ренуаром, Уайлдером и всеми прочими почетными гостями, каждый из них был избран Юнной и ею же увенчан славой, что было самым великолепным даром, который она могла предложить каждому из них. Мало-помалу эти видеовечера стали очень важны для Юнны и Мари. Когда экран замирал, они долго обсуждали фильм, серьезно вникая во все его мельчайшие подробности. Юнна вкладывала кассеты в коробку с текстами и картинками из фильмотеки, которую она собирала всю жизнь. Кассеты занимали предназначенные им места на специальных полках для видео, маленький флажок на коробке указывал страну, где был создан фильм. У Юнны и Мари крайне редко находилось время смотреть эти фильмы снова; ведь то и дело появлялись новые, которые следовало увидеть. Ставить кассеты было уже некуда, так что эти новые полки в прихожей были и вправду необходимы.
Немые черно-белые фильмы, и среди них, разумеется, фильмы с Чаплином, Юнна любила особенно. Терпеливо учила она Мари понимать классиков, она рассказывала о тех временах, когда училась за границей, о киноклубах, о восторге от этих фильмов, которые можно было смотреть хоть каждый день.
– Понимаешь, я была словно одержимая! Я была счастлива. И теперь, когда я снова вижу их, вижу эту неуклюжую походку и эти выразительные лица, мне кажется, будто ко мне возвращается моя юность.
– Но ты никогда с ней и не расставалась, – невинно замечала Мари.
– Не надо острить. Понимаешь, эти старые фильмы – подлинное искусство, художники, которые их создавали, шли на риск, но делали больше, чем могли. Эти смелые фильмы исполнены мужества и надежд.
Юнна собирала, кроме того, фильмы, которые называла «благородными»: вестерны, фильмы о Робин Гуде, романтические фильмы о пиратах и незатейливые сказки о справедливости, мужестве и величии души. Они стояли рядом с растиражированными гениями-однодневками, и место их никогда не пустовало. Коробки у них были голубыми.
Юнна и Мари сидели в затемненной комнате, каждая на своем стуле, и ожидали Фасбиндера.
– Знаешь, перед сном, – сказала Мари, – я больше размышляю о фильме, который мы посмотрели, чем обо всем том, что меня тревожит: я имею в виду неотложные дела и разные досадные недоразумения… В голове только твои фильмы. Все время примеряешь их на себя, непонятно зачем.
– Обычно ты засыпаешь очень быстро, – заметила Юнна. – Тебя и десять минут не мучают угрызения совести. А теперь нажми кнопку.
Красный огонек в видеомагнитофоне зажегся. Фасбиндер встретил их во всем блеске своего изысканного деспотизма. Кончился фильм очень поздно. Юнна зажгла лампу, положила кассету в футляр и убрала на полку, где стояли все фильмы Фасбиндера.
– Мари, – спросила она, – ты огорчена, что мы не ходим в гости?
– Нет, теперь уже нет.
– Это хорошо! Вечно эта пустая болтовня о том о сем. Никакой композиции, никакой идеи. Никакой главной темы. Разве я не права? Всегда наперед известно, кто что скажет, все друг о друге всё знают наизусть. А в фильме каждая реплика полна значения. Все продумано, ничего лишнего.
– Но все-таки, – добавила Мари, – иногда и кто-нибудь из нас может сказать что-то неожиданное, что не вписывается в рамки и заставляет прислушаться. Что-то необычное, иррациональное, ну, ты знаешь…
– Да, знаю. Но не думай, что хороший режиссер чужд иррациональности: для него это особый прием, который работает на идею. Он точно знает, что делает.
– Но у него было на это время. А мы не всегда успеваем подумать! Возможно, я не все понимаю… Юнна, твои фильмы великолепны. Но если бесконечно вдаваться в подробности и обсуждать детали, как это делаем мы, не чревато ли это?..
– Что ты имеешь в виду?
– Что мы не заметим главного.
– Нет! Хорошие фильмы заставляют о многом задуматься, они открывают новый взгляд на вещи. После этого невозможно жить по-старому, и болтать, и терять время, силы и желание. Поверь мне, фильмы учат нас невероятно многому. И отражают истинную картину бытия.
Мари засмеялась:
– Быть может, истинную картину наших будней? Мы могли бы научиться жить не так небрежно, а, как по-твоему?..
– Не будь смешной. Ты все прекрасно понимаешь…
Мари прервала ее:
– А если видео – своего рода бог воспитывающий, не чревато ли жить по законам своих богов и все время ощущать, что терпишь поражение? И все, что ты делаешь, так или иначе ошибочно…
Зазвонил телефон, и Юнна сняла трубку. Она долго слушала, а потом сказала:
– Подожди немного, я дам тебе номер его телефона. Успокойся, это всего одна минута.
Мари услыхала, что она уже заканчивает беседу:
– Перезвони, если будет нужно. Пока!
– Что случилось? – спросила Мари.
– Это снова Альма. Кошка выпрыгнула из окна. Она пыталась поймать голубя.
– Не может быть. Этот их Муссе! Не понимаю, ты поговорила с ней совсем коротко…
– Я дала ей номер ветеринара, – ответила Юнна. – Когда случается несчастье, надо говорить коротко и по делу. Ты хотела сказать, чтó ошибочно?..
