– Законы должны соблюдаться всеми средствами, но иногда о них вспоминают лишь для удобства, без должной искренности. – У него был тонкий старческий голос, но в нем все же звучала сила, не в последнюю очередь потому, что он страстно верил в то, что говорил. – Я не сомневаюсь, что вы верите в Бога. Вы не хотите вызвать Его гнев. Будьте кроткими и доверьтесь Его воле. Именно это я сказал вашему мужу. – Он предостерегающе поднял указательный палец. – Я весьма встревожился, узнав, что он тоже хочет аннулировать брак. Не такого я ожидал от истинного сына Церкви. Слишком многие просят о подобном, когда должны делать все возможное, чтобы беречь свой брак. Я сказал ему, что необходимо отказаться от этой идеи, и он согласился.
Алиенора смотрела на него со все возрастающим ужасом.
Евгений наставил на нее указательный палец.
– Не вам отрицать Божий замысел. Я не сужу о том, что позволено мне Богом. Всем сердцем призываю вас соединиться с мужем, как это было раньше, и идти по жизни вместе. От вашего союза родится наследник для Франции. – Его брови нахмурились в недоумении. – Вы еще молодая женщина и не должны прибегать к таким уловкам в этом вопросе. Вы должны молить Бога о милосердии за неразумность ваших мыслей. – Грустная, но почти добрая улыбка искривила его губы. – Вы пришли в нужное место, чтобы все исправить. Необходима решимость – и все исправится.
Алиенора пришла в ужас и смятение, но сохранила лицо и достоинство. Взгляд Евгения был полон сострадания и заботы, в его глазах мелькали и искорки тревожного порицания, как будто он упрекал провинившегося ребенка. Было ясно, что понтифик не собирается соглашаться на аннулирование брака и что его мысли идут по совершенно иному пути.
– Дочь моя, ты должна пойти на исповедь и помолиться о том, что я сказал, как я просил сделать и твоего мужа. Пусть сегодняшний день станет обновлением брачных обетов с мужем, а не их завершением. – Он протянул руку, чтобы она поцеловала его кольцо. – Я больше не желаю слышать о вашей неразумной просьбе. Ступай и готовься стать невестой своего мужа, и у вас родится сын.
Алиеноре ничего не оставалось делать, как повиноваться и уйти. Она оцепенела, не в силах поверить, что встреча с Евгением закончилась именно так. Возможности обжаловать его решение не было. Теперь она была связана с Людовиком крепче, чем когда-либо.
В ту ночь Алиенора шла босая по коридорам папского дворца в Тускуле, в одной сорочке и накидке, ее правая рука легко покоилась на левом запястье Людовика. Он тоже был босиком и в такой же одежде. Головы обоих венчали золотые короны, которые путешествовали в их багаже с самого начала Крестового похода. Волосы Алиеноры спадали золотой рябью до бедер. Аромат роз и благовоний распространялся от ее одежды и тела при каждом шаге. Людовика тоже вымыли и привели в порядок. Перед ними и за ними хор пел хвалу Господу, а прислужники рассыпали по полу лепестки роз из дворцовых садов.
Наконец они подошли к полированной дубовой двери, украшенной коваными изгибами и завитками. Церемониймейстер торжественно постучал в нее посохом из черного дерева и, по команде изнутри, повернул задвижку и ввел их в спальню, залитую ослепительным светом и сиявшую яркими красками. Это немного напомнило Алиеноре витражное великолепие Сен-Дени, потому что и здесь она почувствовала себя как в реликварии. Во всем ощущалась святость, и ее охватили трепет и неуверенность.
Папа Евгений ждал их, стоя перед кроватью, как перед алтарем. Его маленькая тщедушная фигура утопала в белом одеянии, сверкавшем вышивкой из серебра и золота. В правой руке он держал посох, на котором возвышался напрестольный золотой крест, покрытый драгоценными камнями. По бокам от него замерли два епископа: один держал в руках серебряный сосуд со святой водой, а другой с флаконом масла. Аромат ладана пронизывал все вокруг, но особенно – кровать, которая была украшена белыми и золотыми цветами, в тон папским одеждам. Свечи и лампы горели в каждой нише, источая сладкие ароматы пчелиного воска и благовонного масла, наполняя комнату теплом. На лбу Евгения бусинками горного хрусталя блестели капли пота.
– Дети мои, – сказал он, приветственно раскрывая руки. Его глаза блестели и светились добротой. – Настали минуты обновления, минуты надежды и зачатия, одобренного Богом. Я освятил ложе, на которое вы взойдете сегодня как муж и жена, а теперь я благословляю вас, и да одарит вас Господь мальчиком, наследником для Франции.
Евгений велел им преклонить колени, и Алиенора почувствовала, как его дрожащий палец помазал крест на ее лбу святым маслом, пока он произносил слова благословения.
– Во имя Отца, Сына и Святого Духа да совершится это, – произнес он.
Священнослужители покинули зал торжественной процессией, распевая на ходу, размахивая кадилами, оставляя за собой шлейфы небесного аромата ладанной смолы.
