Мутная гладь реки вспенилась под каплями дождя, когда Алиенора оперлась на руку Жоффруа де Ранкона и вошла на баржу, чтобы переправиться на дальний берег. Ее конюх, одетый только в рубашку и бриджи, вошел в реку вместе с конем, ухватив его за гриву у холки и подгоняя животное ободряющими возгласами, когда они вышли на глубину и поплыли, причем конюх тянул коня за собой. Серый был спокойным и сильным, и они без труда добрались до дальнего берега, но других подхватило течение и унесло вниз по реке. Некоторые животные отказывались входить в воду. Одна лошадь запаниковала на мелководье и ударила копытом о борт баржи. Гизела закричала, а Алиенора ухватилась за рукав Жоффруа, чтобы удержаться на ногах. Ругаясь, всадник поволок лошадь назад к болотистой кромке реки, а затем развернулся и с размаху плюхнулся в воду, разбрасывая мутные брызги. Жоффруа быстро повернулся спиной к потоку, притянув Алиенору к себе, закрывая обоих плотным плащом от воды.
– Спасибо, – сказала Алиенора, бросив на него короткий взгляд.
Он на мгновение прижал ее крепче, затем отступил и поклонился.
– Я лишь исполнил свой долг, защищая мою госпожу.
– Тогда я рада, что вы поспешили сделать это. – Ее сердце согрелось от радости и тепла, и она повернулась к своим женщинам. – Давайте помолимся и споем, – ободряюще предложила она. – Все будет хорошо. Господь позаботится о нас.
– Тогда почему Он посылает дождь? – Гизела фыркнула. Ее прелестные светлые волосы выбились из головного убора и повисли грязными крысиными хвостиками.
– Не нам о том судить, – резко ответила Алиенора. – Мы не можем знать Его замысел.
Она лишь надеялась, что неисповедимые пути Господни приведут ее в Антиохию и при дворе ее дяди Раймунда она найдет убежище.
Армия продолжила мучительную переправу через реку. Высадившись на берег, Алиенора поблагодарила конюха и осмотрела серого.
– Хороший конь, мадам. Не слишком быстрый, зато храбрый. Мы с ним оба такие.
– Я знаю. – Она улыбнулась и дала слуге монету, которую он спрятал за пояс.
Немецкая армия уничтожила пастбища и на этой стороне реки, и провиант можно было купить по завышенным ценам у тех немногих местных жителей, которые осмеливались заходить в лагерь, предлагая свои товары.
Слуги Алиеноры поставили ей палатку на клочке суши, лишь ненамного выступавшем из воды. Вряд ли это было полезно для здоровья, но, по крайней мере, здесь можно было укрыться. У многих бедных паломников не было ничего, кроме холстины, подвязанной на палках, чтобы защититься от стихии. От полотна палатки Алиеноры воняло дымом и плесенью. Слуги засыпали пол толстым слоем соломы. Так тоже было сыро, но лучше, чем в грязи. Алиенора поморщилась. Так жить было нельзя – чуть лучше, чем в свинарнике. Спать под звездами в летний вечер на своей земле – это одно, но делать это ночь за ночью под проливным дождем вдали от дома, со скудными припасами – совсем другое.
На ужин были лишь черствый хлеб и вонючий козий сыр, которые запивали кислым вином, почти превратившимся в уксус. С наступлением сумерек Жоффруа де Ранкон вернулся с переправы. Дождь все еще шел, и с тяжелых пол его плаща на солому капала вода.
– Осталось всего несколько отбившихся от основного отряда, – сказал он. – Мы потеряли еще одну телегу, и нам придется перераспределить груз. Можем навьючить лошадей.
– Поступайте, как сочтете нужным, – сказала она.
– Припасов мало, но, если мы будем их беречь, нам хватит, чтобы добраться до границы. – Он бросил на нее встревоженный взгляд. – Мне пришлось повесить двух человек за то, что они воровали еду из телег и меняли на вещи. И не один раз – как крысы в амбаре.
Алиенора презрительно поморщилась.
– Когда святой аббат Клервоский освободил узников, поклявшихся искупить свои грехи в Крестовом походе, неужели он верил, что они исправятся?
Жоффруа насмешливо улыбнулся.
– Полагаю, таковы были его надежды.
– И нам приходится разбираться с последствиями его идеализма. Кстати, о припасах: надо убедиться, что все собранное в Аквитании пойдет аквитанцам.
Жоффруа понимающе кивнул.
– Мадам, этим уже занимаются, я прослежу.
– Хорошо. Я хочу, чтобы мои вассалы были в наилучшем состоянии, когда мы достигнем Антиохии. – Она махнула Гизеле. – Полотенце для мессира де Ранкона.
Жоффруа взял протянутую ткань и вытер слипшиеся волосы.
– До меня дошли слухи, что королю не хватает средств.
Алиенора иронично округлила глаза.
– А как же советы мудрого и рассудительного Тьерри де Галерана, который заправляет его казной? Как такое могло случиться?
– Уверен, что у де Галерана найдется правдоподобное объяснение, – бесстрастно обронил Жоффруа. – Как всегда. – Когда он возвращал полотенце Гизеле, они снова обменялись понимающими взглядами.
Тьерри де Галеран был рыцарем-тамплиером и главным советником Людовика во время похода, отвечающим за казну в свите короля. Алиенора терпеть его не могла за то влияние, которое он оказывал на Людовика, и за то, как он обращался с ней, словно со змеей в женском платье.
