Алиенора вместе с Сальдебрейлем отправилась в палатку, где под домашним арестом содержались Жоффруа и Амадей Морьенский. Толпа рыцарей и сержантов, оставшихся в живых из арьергарда, собралась снаружи и выкрикивала оскорбления, большинство из которых было адресовано Жоффруа. «Трус из Пуату!» и «Южный слизняк!» были самыми мягкими из них. Угрозы повесить мужчин то усиливались, то ослабевали, и с каждым мгновением все больше солдат подходили к палатке и присоединялись к толпе.
– Найдите Эврара де Бара. Быстро! – приказала Алиенора Сальдебрейлю.
Он отрывисто крикнул что-то одному из своих людей, а затем с горсткой аквитанских рыцарей проложил коридор, чтобы Алиенора могла подойти ко входу в палатку.
– Дорогу королеве! – прокричал он.
Вопящие солдаты отступили, но Алиенора слышала их бормотание и недовольство. Опасность покалывала спину ознобом. У входа в палатку королева остановилась, сделала глубокий вдох, а затем распахнула створки.
Жоффруа и де Морьен сидели за низким столом, между ними стояли фляга и блюдо, на котором лежали буханка черствого хлеба и корка сыра. Когда она вошла, они с напряженными лицами подняли головы; затем оба встали и опустились перед ней на колени.
Алиенора знала, что она не смеет выдать свои чувства ни взглядом, ни жестом.
– Я говорила с королем, – сказала она. – Он в ярости, но я верю, что, когда дело дойдет до сути, он пощадит вас обоих.
– Тогда мы должны верить в то же, что и вы, мадам, – сказал де Морьен, – и в здравый смысл моего племянника. Но что будет с ними? – Он кивнул в сторону створки палатки. Что-то сильно ударилось о край полога. «Камень», – подумала она, и крики зазвучали еще громче.
– Помощь близка, – ответила она, молясь о том, чтобы так оно и было, и надеясь, что к утру Людовик действительно образумится.
– Ну, если мы ждем на помощь французов, они, скорее всего, повяжут нас, – мрачно сказал Жоффруа, – а если вы вызвали наших людей, в лагере начнутся кровавые бои между группами.
– У меня еще есть кое-что в голове, – огрызнулась она. – Я послала за тамплиерами.
Мужчины с облегчением переглянулись, но затем Жоффруа покачал головой.
– Возможно, мы действительно заслуживаем смерти, – сказал он.
– Ты уже совершил достаточно глупостей, чтобы дожить до старости, не добавляя новых, – сказала она, прикрывая свой страх гневом. – Когда мы достигнем Антиохии, мессир, я отправлю вас обратно в Аквитанию. – Он вдохнул, протестуя, и она подняла руку, чтобы заставить его замолчать. – Решение принято. Это принесет мне и Аквитании гораздо больше пользы, чем если бы вы остались здесь.
Жоффруа уставился на нее, в его глазах блестели слезы.
– Вы опозорите меня перед всеми.
– Нет, глупец, я сохраню вам жизнь, даже если вы, кажется, готовы с ней распрощаться. Послушайте их. – Она жестом указала на створки палатки. – Они сделают из вас козла отпущения. Кто-то всадит в вас нож, прежде чем это путешествие закончится. С мессиром де Морьеном все иначе. Он дядя короля, и они скажут, что он последовал вашему примеру. Возможно, вас не повесят сегодня, но все же найдут способ убить после. Я не позволю, чтобы это случилось с… с одним из моих старших вассалов. Кроме того, мне нужна ваша сильная рука, чтобы подготовить Аквитанию к моему возвращению. Многое изменится. – Она многозначительно подняла брови.
– Мадам, я прошу вас… – Жоффруа смотрел на нее с отчаянием; затем быстро опустил взгляд и склонил голову. – Не прогоняйте меня.
Алиенора сглотнула.
– Я должна. У меня нет выбора.
Наступило напряженное молчание; затем Жоффруа сказал:
– Если таково ваше желание, я должен подчиниться, но я делаю это по вашей воле, а не по своей.
Де Морьен молча наблюдал за разговором, и Алиенора задумалась, не выдали ли они себя.
– Королева говорит мудро, – произнес Амадей. – Я могу переждать бурю, но вы уязвимы, у вас есть враги. Для всех будет лучше, если вы уедете.
За стенами палатки крики и оскорбления смолкли, сменившись звуками тяжелых мерных шагов и лязгом оружия. Алиенора повернулась ко входу. Ряды рыцарей-тамплиеров и сержантов выстроились лицом к толпе, щиты выставлены, руки на эфесах мечей.
– Мадам. – Их командир, Эврар де Бар, отвесил ей церемонный поклон.
Алиенора ответила любезностью на любезность.
– Мессир, я прошу вас охранять этих людей. Я боюсь за их жизни. Если с ними что-то случится сегодня до того, как король примет решение, среди нас будет еще больше кровопролития. У нас и так много проблем в лагере, не стоит их усугублять.
Де Бар бросил на нее проницательный взгляд узких темных глаз. Они с Алиенорой никогда не испытывали друг к другу симпатии, но оба были достаточно прагматичны, чтобы вести дела на политических и дипломатических условиях.
– Мадам, я клянусь вам, что с этими людьми ничего не случится.
Она знала, что однажды ей придется за это заплатить, но де Бар был человеком слова. Тамплиеры не имели никакого родства, кроме Бога, и были лучшими солдатами среди христиан.
– Благодарю вас. Я оставляю это в ваших надежных руках, мессир.
