Конечно, интересно. Но как объяснишь другу, что не страх ос«танавливает, а вновь этот шепот в ушах: "Не ходи! Больше потеря«ешь, чем най-дешь". Который уж раз убеждался Коська - шепо-ту это«му нужно верить. И который уж раз прихо-дится идти поперек его, а после, задним умом, раскаиваться. Знать, судьба ему такая выпала. Не скажешь же Вадику об этом. Он хоть я друг, а за-смеет. Нет, Ва«дик верит в волшебную силу Кось-ки, но верит не по-настоящему, а только чтобы не обидеть его. А Коське большего и не надо. Зачем от кого-то требовать большего, когда, и сам не знаешь точно -есть ли у тебя взаправду она, сила эта? Сколько ей владеешь, еще ни разу на деле проверить случай не представлялся. Хотя нет, не правду он говорит. Случаи были, даже слишком много. Но все они казались не настолько важны-ми, чтобы из-за них терять волшебную силу. Луч-ше сберечь на потом, когда, без нее ну просто ни-как не обойтись будет, когда по-настоящему вста-нет вопрос жизни и смерти. Кто знает, может сей-час он стоит на пороге такого случая? И подска-зать некому - как уговорить Вадика не лезть в эту камен«ную дыру, очень похожую на ловушку. Что бы такое придумать?
- Я змей боюсь, - выдавил из себя Коська.
- Змей? - Вадик невольно отступил от стены и уставился под ноги. - Откуда им взяться?
- В развалинах всегда змей видимо-невидимо, - воспрял Коська. Кажется, сработало! - Всяких - и простых, и ядовитых. Кобры, гюр«зы, удавы... - Он вспоминал и называл самых страшных, самых ядови«тых: пугать так по-крупному.
Но слова его возимели обратное действие.
- Это в каких развалинах такие змеи водятся? В джунглях! По«нял? Там и кобры, там и удавы пеш-ком по тропинкам ходят. И другие кишмя кишат. А в наших лесах кроме ужей, гадюк и медянок ни-кого не бывает.
- Тебе их мало?
- Мне-то хватит, да только днем они прячутся. Они жары пуще огня боятся.
- А там тоже жара? - Коська показал в темный проем, откуда ве«яло прохладой.
- Ну и что? не такие они страшные, чтобы я из-за них в древний город не пошел. Кто-то всю жизнь по миру болтается, специально развалины ищет и так и не находит. А мы с тобой просто так по лесу бродили и научное открытие сделали. Все от зависти лопнут! Эх, фотоаппарат бы! Какой ре-портаж получится. "Открытие века", "Тайна ле-генды дяди Рифката!"
- Зачем ты про легенду заговорил? - В голове Коськи замкнулся какой-то контакт. И вновь ше-пот в ушах: "Не ходи... три сестры... Не ходи... по-теряешь больше, чем найдешь." И за рубашку тя-нет не«видимая рука - прочь от стены!
- Да как ты не поймешь до сих пор, что дядя Рифкат эту кре«пость искал и найти не мог! А мы нашли!
Вот тебе раз! Коська думал - ни во что Вадик не поверил, давно из головы выбросил, а он рань-ше его, Коськи, догадался. Неделю назад Вадика уговаривать надо было, сейчас они местами поме-нялись. Нет, что ни говори, полна жизнь всяких чудес.
- Как хочешь, - махнул рукой Вадик. - Я тебя больше не уламываю, но... что найду, не проси.
Он сказал это не от жадности, а скорее для то-го, чтобы как-то пробудить в Коське зависть или любопытство. Как не заманчиво посмотреть древ-ний город, но идти одному в неизвестность страш-но«вато. Он собрался с духом, закрыл глаза и спрыгнул в полутемную комнату.
Решительный вид Вадика пуще всяких доводов убедил Коську. Да, идти страшно, но оставаться здесь, у разрушенной стены один на один шепо-том и дергающими его невидимыми руками еще страшнее. И потом, случись что с другом, кто пой-дет ему на помощь?
- Я с тобой, - сказал торопливо, но не удержал-ся от условий. - Только чур, немного посмотрим и назад.
- Сразу, как все разглядим! - весело крикнул Вадик.
С груды камней они попали в полутемную ком-нату.
Просторная, почти в пять метров длиной, она увеличивала, толщину и без того неприступной стены.
После яркого солнечного света здесь было мрачно и свежо. Но глаза быстро освоились в по-мещении. `E совсем не мрачно. Даже на«оборот, очень светло и видно каждый уголок. Стены тем-ные до чер«ноты у пола, к потолку светлеют до се-рого. Потолок уложен внакат толстыми - вдвоем не обхватишь - бревнами. Просушенная листвен-ница, само время над ней не властно. Только по-чернела от старости да кое-где корни в щели воло-сами свисают, - шевелятся от движе«ния воздуха, смутные мысли пробуждают. Пол сухой, усыпан камен«ным крошевом, через которое пробиваются стрелы чахлой травы. На стенах глубокие царапи-ны - какие-то непонятные знаки - то ли бук«вы за-гадочного алфавита, то ли детские рисунки. А в стене, про«тивоположной пролому, дверь. Петли уже не держат ее, съедены ржой. И стоит она только благодаря густо оплетающим доски стеб«лям-жгутам столетнего плюща.
Коська и Вадик вдвоем навалились на дверь. Она должна бы сразу упасть и рассыпаться в тру-ху, но не упала и не рассыпалась, а спружинила. Под напором ребят упругий зеленый ковер подал-ся. В образовавшуюся щель протиснулись пооди-ночке.
И замерли как завороженные.
Огромная площадь, уложенная каменными плитами, открылась пе«ред ними. И сразу взгляд, едва скользнув по ней, накрепко приковался к фантастическому каменному цветку.
