Казалось, он вырос на площади, пробив мощ-ный каменный панцирь на ее спине, взметнулся ввысь и разливал вокруг жаркое сия«ние золотого многокуполья и разноцветную глазурь изразцов, драгоценное ожерелье белокаменных и красно-кирпичных стен и башен, увенчанных чешуйча-тыми шатрами.
Здание строилось разными мастерами, в разные эпохи, и состояло из трех частей, каждая со свои-ми неповторимыми формами, отра«жающими кро-ме эпох и стилей и назначение построек.
Центральная часть, более высокая и богатая разнообразием форм, строилась как православный храм. Она являлась духовной сокровищницей кре-пости. Суровая мощь стен и башен ощущалась даже на расстоянии. Воображение, не простираю-щееся дальше похожих как близнецы застроек со-временности с редкими сохранившимися остров-ками довоенных и послевоенных построек, было нокаутировано: трепетное удивление - вот то со-стояние, в котором находились Коська и Вадик.
Неизвестные мастера украсили фасады своего неповторимого творения декоративным пояском ложных арок, а завершили их нависающими полу-кружьями с узкими прорезями смотровых щелей. Вертикальный строй пилястр как бы разделял сте-ны из белого камня на секции, каждая из которых смотрела на площадь узким стреловидным окном в ажурной свинцовой решетке. А над ними торже-ственно поднимались на высоких барабанах пять шлемовидных куполов с узорчатыми крестами .
Правый пристрой - строгой архитектуры кир-пичное прямоуголь«ное здание ~n тремя этажами узких высоких окон, зарешеченных на первом этаже, скорее походило на пристанище монахов, на мастер«ские или на тюрьму. А венчала его баш-ня со звонницей. Колокола застыли в полете. И, раздайся сейчас малиновый колокольный звон, это не удивило бы ребят - весь вид, открывшийся им на площади, казался незавершенным без мелодич-ных перезвонов.
В отличие от правого, левый пристрой мог за-тмить красотой своей храм, если бы зодчий, воз-водивший его, забыл законы церкви и сделал свое творение равным по высоте Дому Господню.
Резные орнаменты центральных столбов, четы-рехскатная позолоченная крыша, небольшие сдво-енные окна в разноцветных витражах, парадный вход - Красное крыльцо С маршами открытых ле-стниц, на площадках которых ЗАмерли перед прыжком каменные львы.
Геометрическая правильность форм, певучая плавность линий, свежесть красок - все это не вы-ветрилось со временем, все здание при его таких несхожих частях воспринималось как монолит, прони«занный движением. И ощущение обитаемо-сти - миг, и кто-то распахнет двери, сойдет по сту-пеням лестниц, или просто окликнет из приоткры-того окна.
Площадь перед этим чудо-цветком была раски-нута только для того, чтобы дать возможность че-ловеку, ступившему на нее, привык«нуть издалека к подчиняющей силе красоты. Она и радовала, и пода«вляла. Но более того - она манила. И ноги против воли шли к ней навстречу, шли по плитам и тонким полоскам заботливо под«стриженной ме-жду ними травы.
И не видели Коська и Вадик, что с момента их появления на поляне, чьи-то внимательные глаза следили за каждым движением, а уши фиксирова-ли всякое слово, сорвавшееся с их уст. И тем более не могли они видеть тех маханий и заклинаний, именуемых первой и второй ступенями, которые вершила над их головами знакомая нам сова.
Полная отчаяния, она пролетела над головами ребят, задевая их крыльями, и исчезла в одном из верхних окон.
- Бабушка! Сдаюсь! - бухнулась в ноги своей хозяйке.
- Кому сдаешься?
- Ой, и не знаю. Кто возьмет, наверное.
- Кому ты нужна? Что стряслось?
- И с твоей силой перед ними бессильна! Вер-нее, перед одним. Другой ничего, послушный, все повернуть норовит, уговаривает энтого. А он, за-раза его забери, разупрямился, и ни в какую - айда и айда. Как ледокол в Ледовитом окияне - прет нахрапом, ни меня, ни силу твою ни в грош не ста-вит.
- Думаешь ли ты, что ведаешь?
- Как не думать? Да только от моих думаний толку ни на грош не прибавится. Идут, окаянные! Я и духом пала, и здоровья после«днего лишилась. Ты - мудрая. Знаешь и то, что на землю не при-шло, видишь то, чего нет и не будет. Растолкуй мне, птице неученой, почему сила сильная, супро-тив которой ни дерево, ни камень, ни само время устоять не могут, перед малыми человеками пасу-ет? Я ли верой и правдой тебе не служила? За три-ста лет первый раз прошу - уволь, отпусти на пен-сию, от мальчишек энтих огороди.
С лика бабушки сошло равнодушие.
- Так ли страшны они, как ты мне их рисуешь?- спросила озада«ченно.
- Ты всевидящя. Выгляни в окно - по площади они идут.
Бабушка взмахнула крыльями, опустилась на подоконник. Прове«ла крылом снизу вверх - цвет-ные стекла стали прозрачными. Она по«смотрела на мальчишек и отпрянула.
- Что ты мне сказать забыла? - почти крикнула она.
- Бог с тобой! - перепугалась Бу. - Все как на духу! Ничего не утаила!
- Врешь!
- Нет, бабушка! Нет!
- Замри! Стой на месте, не дергайся!
- Зачем? - еще больше испугалась Бу. - Что ты задумала?
Бабушка подкрадывалась к сове. На каждый ее шаг Бу сильнее втягивала в плечи голову и присе-дала.
- Бу-бу-ду читать мысли твои! - пропела она.
