— Профессор ОРиордан. — повторил он. —Она сказала, что ты модель в ее классе рисования. —
— Ох, Шивон! —
—Ну... да. — сказал он. —Она немного менее официальна. Потом она рассказала мне о ваших рисунках. Не возражаешь, если я взгляну? —
—О, хорошо. — сказал я. Затем я протянул ему блокнот.
Он пролистал несколько страниц с каракулями: заглавные буквы и антаблементы, окна в палладианском стиле и страница, на которой не было ничего, кроме украшений в стиле ар-деко и стилизованных механизмов (я был в странном настроении в тот день). Наконец он дошел до иллюстрации Темпьетто ди Сан-Пьетро.
— А, Браманте. — тихо сказал он. —Это такое красивое маленькое здание. — Затем он пролистал еще несколько страниц, одобрительно кивая. Дойдя до моего наброска храма Афины Ники, он остановился. — Еще одно маленькое здание. — сказал он с улыбкой. — Маленькое, но величественный. —
Я кивнул.
— Ах, это действительно великолепное здание. — сказал он, глядя на мой рисунок Парижской оперы. — Он прекрасен. — Через мгновение он открыл последнюю страницу. Затем он поднял его. —Так вот почему ты был так занят, игнорируя меня? —
Я кивнула, чувствуя, как краснею.
Он улыбнулся, чтобы показать мне, что не сердится, и снова посмотрел на страницу с аркадами и сводами.
Я нервно заерзал.
— Очень неплохо. — сказал он. — Но ты должен вложить столько энергии в определение размеров и надписи. — Когда я начала извиняться, он жестом остановил меня. Потом он серьезно посмотрел на меня. — Хочешь совет? —
— Наверное. —
— В художественном отношении. — сказал он, листая рисунок Темпьетто Браманте. — они очень хороши. Даже исключительным. Но это только художественно. Это нормально быть артистичным. — добавил он. —Первый взгляд клиента на ваш общий дизайн часто является лицом всего, и он должен быть художественно приятным. Но это не должно выглядеть как эскиз. —
Когда он взглянул на меня, чтобы убедиться, что я понял, я нахмурился.
—Не бойся использовать прямой или французский изгиб. — сказал он. — У тебя есть художественный талант, Пол, но тебе нужно оттачивать свое мастерство. И навыки архитектора включают точные, острые как бритва линии. Это хорошие рисунки от руки. — сказал он, поднимая мой блокнот. — Но они не архитектурные. —
—Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. — сказал я наконец.
—Хорошо. Потому что я могу научить тебя рисовать прямые линии и гладкие кривые. Я могу научить тебя надписям и даже скучным старым измерениям. Но чему я не могу научить, так это такому таланту. — сказал он, снова размахивая моим блокнотом. — Либо он у тебя есть, либо его нет. Все очень просто. Профессор ОРиордан считает, что у тебя «есть это», и, увидев твоим рисунки, я с ней согласен. Но есть огромная пропасть между тем, чтобы быть художником и быть архитектором. Понимаешь? —
Я кивнул.
—Хорошо. Теперь, в качестве дополнительного задания, чтобы компенсировать «пропуск» сегодняшнего урока, я хочу, чтобы ты взял архитектурный элемент – любой объект, который ты хочешь, независимо от того, насколько большой он или маленький, и визуализировал его. Мне не нужен эскиз, мне нужно что-то достойное архитектора. Используй приемы, которым научился в классе, и будь точен. — предупредил он. — Помни, Бог кроется в деталях. —
— Да, сэр. — ответил я. Мне, конечно, не нужна была дополнительная работа, но это был бы вызов, который мне бы понравился.
—Я знаю, что на этой неделе у тебя экзамены. — сказал он, — так что я дам тебе выходные, чтобы поработать над этим. Положи мне его на стол к следующему вторнику. —
—Да, сэр. —
— И, Пол. — Сказал он, когда я повернулся, чтобы уйти. — Тебе действительно нужно быть внимательным на уроках. Возможно, ты кое-чему научишься. —
Я кивнул.
С улыбкой, он выпроводил меня из аудитории.
Я пришел на историю искусств немного раньше, но все еще сидел в задней части аудитории. Учебный план требовал пересмотра, так как в четверг у нас был промежуточный экзамен. Я не ждал этого с нетерпением, но мне нужно было просмотреть материал.
Кристи и Рен, как и следовало ожидать, опоздали. Увидев меня, они захихикали, а потом сели на свои места. Минуту спустя профессор Дюбуа начал читать лекцию.
Вместо того чтобы слушать лекцию, я думал о Рэн. Поскольку мы с ней видели друг друга голыми, между нами все изменилось. Это может показаться не таким уж важным, но чувство безопасности человека связано с его одеждой. Без него Рэн нечего было скрывать.
Как только я увидел Рен без одежды, мое отношение изменилось. Если бы я захотел, я мог бы представить изгиб ее груди или полускрытую форму ее лона. То, что я не мог просто вызвать в памяти, было ее личностью.
Почему она флиртовала со мной? Почему она дружит с Кристи? Почему она стала моделью?
Как только я прошел стадию «интересно, как выглядят ее сиськи», я хотел узнать о ней. Поэтому я не смутился, когда она повернулась и бросила на меня страстный взгляд.
— Кристи сказала мне, что у тебя есть девушка. — прошептала она, наклоняясь ближе.
Я кивнул.
— Это та симпатичная брюнетка, с которой мы видели тебя утром? —
Я снова кивнул.
