Красное лицо конгрессмена сморщилось в усмешке «старого доброго парня».
— Дамочка, эк вас занесло — как норовистую кобылку.
Руби, глядя в зал, нахмурилась и заговорщически прошептала зрителям:
— Он правда назвал ее кобылой или мне послышалось?
Раздался смех, на который Эльза не обратила внимания.
— Вам не послышалось. Конгрессмен…
— Просто Сэнфорд, — перебил ее Тайрсл, растянув свое имя чуть ли не до четырех слогов. — Сочувствие является критерием человечности общества.
— А как насчет сочувствия к родственникам жертв? — спросил Джо. — Или вы, либералы, хотите, чтобы мы сочувствовали только убийцам? — Он повернулся к Руби: — Вы наверняка кое-что знаете о дурном влиянии родителей. Скажите, во всем ли, что в вашей жизни пошло не так, виновата ваша мать?
Эльза кивнула:
— Да, Руби, вы, как никто другой, понимаете, сколь глубокую рану может нанести ребенку родитель. Я имею в виду, что ваша мать — ярая защитница брака, она очень красиво рассуждает о святости брачных обетов…
— Как и Билл Клинтон, — рассмеялась Руби.
Но смех зрителей не сбил Эльзу с мысли.
— Вероятно, вы единственная во всей Америке, кого не удивила статья в сегодняшней «Тэтлер».
Руби нахмурилась:
— Я не читаю таблоиды.
По залу пробежал шепоток, заскрипели стулья. Бодрая улыбка Джо несколько потускнела. Он быстро покосился на женщину-птицу, стоявшую за кулисами у самой сцены, потом наклонился к Руби:
— Вы не читали сегодняшний «Тэтлер»?
— Руби стало не по себе.
— А что, это теперь считается преступлением?
Джо наклонился, и Руби только сейчас заметила, что на полу под его стулом лежит свернутая газета. Подняв, он передал ее Руби.
— Жаль. Предполагалось, что вы знаете.
Стало тихо, и Руби ощутила внезапное напряжение в зале — так бывает в баре перед началом драки. Она взяла у Джо газету и развернула. Сначала ей бросился в глаза заголовок: «Она поднимает не только дух». Руби улыбнулась, удивляясь, как такой заголовок пропустили. И только потом увидела фотографии.
Это был нечеткий, крупнозернистый снимок обнаженных мужчины и женщины. Их тела переплелись, и, хотя редакторы наклеили на самые интимные места черные полоски, не оставалось сомнений в том, что происходит и что за женщина изображена на снимке.
Руби беспомощно посмотрела на окружавшие се лица. Перед глазами все расплывалось. Вот в фокусе оказалось лицо Джо. Он походил на собаку, почуявшую след. Психолог задумчиво хмурилась. Они пытались представить ее боль.
Руби с отвращением отшвырнула газету, та упала на пол с глухим шлепком.
— Это урок всем женщинам. Когда любовник говорит вам: «Детка, только один кадр, только для нас», — не слушайте его, а поскорее прикрывайте свою голую задницу и бегите.
Эльза подалась вперед:
— Что вы почувствовали, когда увидели…
Джо поднял руки:
— Мы отклоняемся от темы. Вопрос в том, насколько мы повинны в собственных прегрешениях и ошибках? Дает ли плохой родитель своему отпрыску зеленый свет на совершение преступления?
— В этой стране стали слишком часто оправдывать всяких извращенцев, — сказал конгрессмен, избегая встречаться взглядом с Руби. — Всякий раз, когда какой-нибудь псих натворит дел, мы судим его мать. Это несправедливо.
— Вот именно! — воскликнул Джо. — Если родители обращались с тобой паршиво — очень жаль, но, если ты совершил преступление, будь любезен, мотай срок.
Руби застыла. Ее мнения никто не спрашивал, да она и не представляла, что сказать, понимая, что зрители получили именно то, что ждали, — се реакцию. Ее удивление для них — самый большой подарок. Завтра это опишут во всех статьях о передаче. В глазах всей Америки, от одного океана до другого, она будет выглядеть идиоткой.
Этого следовало ожидать. А она-то думала, что это ее шанс… Как она могла быть такой наивной?
Наконец Руби услышала слова Джо:
— На сегодня наше время закончилось, друзья. Встретимся через неделю. Тема следующего ток-шоу — «Общение с мертвыми: реальность или просто мошенничество?». Благодарю за внимание.
Загорелась табличка «Аплодисменты», и зрители немедленно откликнулись, оглушительно захлопав в ладоши.
Руби встала и двинулась через сцену, почти ничего не видя перед собой. Кто-то пытался с ней говорить, но она не слышала. Кто-то тронул ее за плечо. Она вздрогнула и резко обернулась.
— Руби? — Это был Джо. Он стоял рядом, красивое лицо напряженно нахмурилось. — Мне правда жаль, что так получилось. Я не рассчитывал застать вас врасплох. Скандал разразился еще вчера, нам и в голову не пришло, что вы можете о нем не знать. Новость обсуждают на всех каналах, а поскольку большая часть ваших текстов касается отношений с матерью…
— Я не включала телевизор и отключила телефон. — Помолчав, Руби добавила: — Готовилась к передаче.
Джо вздохнул:
— Вы думали, что это ваш шанс, а оказалось…
— Что нет, — перебила Руби.
Она не могла стерпеть жалости в его взгляде. Руби знала, что Джо сам когда-то был эстрадным комиком и прекрасно понимает, что произошло. Ей не хотелось облекать свое разочарование в слова, которые навсегда запечатлеются в ее памяти.
