— Что мне в тебе нравится, Эрик, — ты во всем умеешь видеть хорошую сторону. Клянусь Богом, если бы ты был моим сыном, я бы тобой гордилась! — Нора услышала в трубке кхеканье — Эрик кашлянул — и поняла свою ошибку. Она готова была надавать себе пощечин за бестактность. — Ты звонил матери?
— Она в Европе. Шопинг проходит очень удачно. — Эрик издал звук, похожий на стон. — Она мне не звонила. Но прошло всего несколько дней.
Несколько дней с тех пор, как мать узнала, что ее сын умирает от рака, — и она не нашла времени позвонить. Эту женщину пристрелить мало!
— Ничего, если я завтра приеду тебя навестить? Ты на больничной койке, я в инвалидном кресле — славная получится парочка, как из «Полета над гнездом кукушки».
— Это будет замечательно! Вы не представляете, кто со мной тут…
Нора рассмеялась:
— А ты не представляешь, кто со мной!
— Дин…
— Руби…
Они произнесли это одновременно. Нора опомнилась первой:
— Дин на острове?
— Он приехал, чтобы быть рядом.
— Я знала, что он приедет, если ты позвонишь. Как вы с ним общаетесь?
— Чувствуется некоторая неловкость. Неуверенность. Мы будто старые школьные друзья, которые не виделись лет двадцать, а теперь встретились и не знают, что сказать. Но мы обязательно найдем путь друг к другу. А как Руби?
— Злится. Если честно, она меня ненавидит.
— Но она здесь, это что-нибудь да значит. Не забывайте, от ненависти до любви один шаг.
— Спасибо, мудрец. — Нора помолчала. — Мне пришлось сказать ей, что у тебя рак.
— Ничего страшного. На самом деле мне теперь все равно, кто об этом узнает. — Нора поняла по голосу, что Эрик улыбается. — Кстати, вы не догадываетесь, что произошло между Дином и Руби? Он не говорит.
— Руби тоже.
— Когда они разошлись, меня поблизости не было, я учился в Принстоне, но чувствуется, это было нечто. Чтобы сбежать от Руби, Дин даже уехал в закрытую школу.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?
— Как свести их вместе?
Нора усмехнулась. Приятно поговорить о чем-то помимо болезни Эрика или скандала. А еще во время разговора она впервые за много лет почувствовала себя матерью.
— Осторожнее, мальчик мой, осторожнее.
Нора повесила трубку. В ноге пульсировала боль, но зуд, сопутствующий ей, был ненамного лучше самой боли. Она направилась в ванную, умылась и почистила зубы, потом выехала в коридор и позвала:
— Руби?
Ответа не последовало.
На полпути к кухне Нора заметила на столе посылку. Она с опаской приблизилась. Посылка была распечатана. Неудивительно, что Руби прячется.
Вздохнув, Нора поставила коробку на колени и двинулась в гостиную. Там она перебралась на диван и положила ногу на кофейный столик, бросив на него подушку. Из головы вылетели все мысли о Руби, Дине и истинной любви.
Дрожащими пальцами она открыла коричневый пакет с надписью «Новые письма» и вынула небольшую стопку корреспонденции. Сверху лежал маленький помятый конверт с почтовым штемпелем «Грейт-Фоллз, Монтана». Нора осторожно, словно боясь, что оно ее ужалит, развернула письмо и начала читать.
