Летний рыцарь полностью

– Или охранять, – вмешалась Лето. – Так, как поступают, например, драконы.

– Угу, ладно. Или это можно уничтожить.

– Нет, нельзя, – вскинулась Мать Зима. – Ваши собственные предания тоже подтверждают это. Ну, тот вздорный немец со всклокоченными волосами…

– Эйнштейн, – пробормотал я. – Ладно, согласен. Но все равно это можно сделать бесполезным. Или продать кому-то другому.

Мать Лето кивнула:

– И то и другое – изменения.

Я поднял руку:

– Постойте-постойте. Послушайте, насколько я понимаю, эта сила Летнего Рыцаря, его мантия, не может существовать сама по себе. Ее нужно заключить в какой-то сосуд.

– Да, – согласилась Мать Зима. – В одну из Королев или в Рыцаря.

– И сейчас она не у Королев.

– Верно, – кивнула Лето. – Будь это иначе, мы бы это ощутили.

– Выходит, она у другого Рыцаря, – продолжал я. – Но если бы это было так, не было бы и никакого нарушения равновесия. – Я почесал в затылке, и до меня медленно начало доходить. – Если только мантию не изменили. Если только не изменили нового Рыцаря. Не превратили во что-то другое. Что-то, что держит эту энергию взаперти, делает бесполезной.

Обе молча, внимательно смотрели на меня.

– Хорошо, – сказал я. – Я сформулировал свой вопрос.

– Задавай, – произнесли обе хором.

– Как мантия передается от одного Рыцаря к другому?

Мать Лето улыбнулась, но выражение ее лица оставалось невеселым.

– Она возвращается к ближайшему ее отражению. К ближайшему, так сказать, сосуду Летних. А та, в свою очередь, выбирает нового Рыцаря.

Это означало, что за этим могла стоять только одна из Летних Королев. Титания исключалась из списка – она развязывала войну с Мэб именно потому, что не знала, где находится мантия. Мать Лето тоже не выложила бы мне всей этой информации, стой за этим она сама. В итоге оставалась только одна.

– Звезды и камни, – пробормотал я. – Аврора.

Две Матери разом поставили чашки на стол.

– Время поджимает, – сказала Лето.

– То, что не должно произойти, может произойти, – продолжала Зима.

– Ты, по нашему разумению, тот, кто еще может восстановить положение вещей…

– …если у тебя хватит сил.

– И храбрости.

– Эй, придержите лошадей, – вмешался я. – Может, мне просто рассказать об этом Мэб с Титанией?

– Об этом не может быть и речи, – вздохнула Мать Зима. – Они идут на войну.

– Остановите их, – сказал я. – Вы двое сильнее Мэб и Титании. Заставьте их заткнуться и прислушаться к вам.

– Не так все просто, – заметила Зима.

Лето кивнула:

– Мы обладаем властью, но в определенных рамках. Мы не можем вмешиваться в дела Королев или Леди. Даже в такой отчаянной ситуации.

– А что вы вообще можете сделать?

– Я? – переспросила Лето. – Ничего.

Я нахмурился и перевел взгляд с нее на Мать Зиму.

Дряхлая, сморщенная рука поднялась и поманила меня.

– Подойди, парень.

Я хотел было отказаться, но ноги сами, без моего позволения, шагнули к ней, и я опустился на колени у ее кресла. Даже отсюда я не мог разглядеть ее. Все ее тело, включая ноги, было покрыто несколькими слоями темной материи. На коленях у нее лежала пара вязальных спиц и бесхитростный прямоугольник шерстяной ткани, из которого тянулись толстые нити грубо спряденной неокрашенной шерсти. Пошарив рукой, Мать Зима нашла ржавые ножницы, отрезала нити и протянула мне вязанье.

Я взял его – снова механически, почти не сознавая, что делаю. Ткань была мягкой, холодной, словно из холодильника, и покалывала пальцы скрытой в ней слабо уловимой, но опасной энергией.

– Концы не завязаны, – негромко заметил я.

– И не нужно, – сказала Зима. – Это расклятие.

– Что?

– Отмена всему, парень. Я отменяю все. Разрушаю. Вот кто я на самом деле. В этих нитях заключается сила, способная отменить действие любого заклятия. Просто приложи ткань к тому, что нужно отменить. Распусти нити, и все так и будет.

Мгновение я смотрел на клочок ткани.

– Любое заклятие? – тихо переспросил я. – Любое преобразование?

– Любое.

У меня задрожали руки.

– Вы хотите сказать… Я могу использовать это, чтобы справиться с тем, что сделали с Сьюзен вампиры? Просто взять и отменить? Снова сделать ее смертной?

– Можешь, эмиссар. – В голосе Матери Зимы зазвучало какое-то сухое, холодное и веселое любопытство.

Я сглотнул и встал, комкая в руке ткань. Осторожно, чтобы не распустить ненароком, сунул ее в карман.

– Это что, подарок?

– Нет, – прошептала Зима. – Но необходимость.

– И что мне положено с этим делать?

Мать Лето покачала головой:

– Это твое теперь, тебе и решать. Мы и так исчерпали все свои возможности реагировать на происходящее. Остальное в твоих руках.

– И поспеши, – прошептала Зима.

Мать Лето согласно кивнула:

– Времени не осталось. Будь скор и мудр, смертное дитя. Ступай с нашим благословением.

Зима зябко убрала свои хрупкие руки в рукава халата.

– Не подведи, парень.

– Адские погремушки, вот только давления не надо, – буркнул я себе под нос.

Коротко поклонившись обеим по очереди, я повернулся к двери. Уже переступая через порог, спохватился:

– Да, кстати. Простите, если мы подпалили немного вашего единорога по дороге сюда.

Я оглянулся и увидел, что Мать Лето выгнула бровь. Чепец Зимы тоже пошевелился, и я увидел желтые зубы.