Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

Дом Майкла трудно спутать с большинством других домов квартала к западу от Ригли-Филда. У него белая ограда. У него элегантные шторы на окнах. Аккуратно подстриженная лужайка перед домом всегда зеленая — даже в разгар чикагского лета. На ней растет несколько тенистых деревьев и ухоженных кустиков, и если бы мне довелось увидеть на этой лужайке пару пасущихся оленей, я вряд ли сильно удивился бы.

Я выбрался из «жучка», держа на всякий случай в правой руке жезл, отворил калитку, и несколько привязанных к ней леской колокольчиков отозвались на это веселым треньканьем. Калитка захлопнулась за моей спиной. Я постучал в парадную дверь и подождал. Никто не откликнулся.

Я нахмурился. До сих пор Майклов дом никогда не оставался пустым. У Черити было двое детей, еще не достигших школьного возраста, включая бедолагу, названного в мою честь. Гарри Карпентер. Жестоко, правда?

Я покосился на солнце, занавешенное дымкой облаков. Не пора ли старшим прийти из школы? Черити относилась к материнским обязанностям со всей серьезностью, которая, в частности, выражалась в том, что дети никогда не возвращались из школы в пустой дом.

Хоть кто-нибудь должен был оставаться здесь!

У меня неприятно засосало под ложечкой.

Я постучал еще раз, прижался ухом к двери и прислушался. Услышал тиканье старых дедовских часов в прихожей.

Щелкнул датчик кондиционера, зашелестел вентилятор. Потом дома коснулся легкий ветерок, и он откликнулся уютным деревянным поскрипыванием.

И все.

Я подергал дверь. Заперта. Спустившись с крыльца, я проследовал по узкой дорожке на задний двор.

Если палисадник дома Карпентеров запросто мог бы номинироваться на конкурс «Лучшие дома и сады», то задний дворик мог бы служить пособием по организации мастерской. Росшее посередине большое дерево летом затеняло весь двор, но сейчас я видел в облетевших ветвях похожий на крепость домик, который выстроил на нем Майкл для своих детей. У домика имелись дощатые стены, самое настоящее окошко и поручни везде, где кто-либо мог хотя бы подумать о том, чтобы свалиться вниз. Еще у домика имелось крылечко, с которого легко просматривался весь двор. Черт, у меня, например, крыльца вообще нет. Нет в мире справедливости.

Изрядную часть двора, правда, съела пристройка к дому, которую сооружал Майкл. Он уже заложил фундамент, на котором покоился деревянный каркас будущих стен. Пока же внутренность пристройки защищалась от ветра и непогоды натянутой на каркас пленкой. Стоявший отдельно от дома гараж был заперт, но взгляд сквозь маленькое оконце показал, что он доверху забит досками и прочими строительными материалами.

— И машин нету, — пробормотал я себе под нос. — Может, они в «Макдоналдс» поехали? Или в церковь? Интересно, ходят ли в церковь в три пополудни?

Я повернулся, собираясь уже идти к «жучку». Ничего не поделаешь, придется оставлять Майклу записку. В животе так и царила ледяная пустота. Если мне не удастся до заката найти секунданта, вечер обещал выдаться не самым приятным. Может, стоило пригласить секундантом Боба? Или Мистера. Уж с Мистером-то спорить никто не осмелится.

Что-то лязгнуло о металлический водосток, опоясывающий дом.

Я подпрыгнул, как вспугнутый кролик, и попятился к гаражу, чтобы видеть, что происходит на крыше. Если учесть, что за последние сутки на мою жизнь покушались по меньшей мере трижды, меня трудно упрекнуть в излишней мнительности.

Я уперся спиной в ограду, но и отсюда не мог разглядеть всей крыши, поэтому забрался на дерево и уселся на крылечке детского домика. Отсюда я ясно видел, что на крыше никого нет.

Я услышал внизу торопливые тяжелые шаги. Они доносились из-за ограды. Я застыл, прислушиваясь.

Шаги стихли у самой ограды. Потом я услышал шорох и лязганье, словно стальную цепочку тянули по прошлогодней листве. Кто-то крякнул от натуги, и шаги послышались снова, остановившись у подножия дерева.

Скрипнула деревянная ступенька, и дерево едва ощутимо дрогнуло. Кто-то лез наверх, ко мне.

Я огляделся по сторонам, но иного пути вниз, кроме лестницы, не было — если не считать, конечно, прыжка с девяти-десятифутовой высоты. При этом у меня вполне имелся шанс приземлиться более или менее целым. Однако подверни я при этом ногу, и о дальнейшем бегстве можно забыть. В общем, идея прыгать вниз меня привлекала очень мало.

Я собрал всю свою волю и крепче сжал в руке жезл, нацелив его в то место, где лесенка поднималась на платформу-крыльцо. На кончике жезла засияла угрожающая красная точка.

Над краем платформы появилась сначала копна светлых волос, а за ней — верхняя половина ангельского девичьего личика. Обладательница его негромко охнула и округлила голубые глаза:

— Господи, блин!

Я поспешно отвел целившийся ей в лоб жезл и убрал накачанную в него энергию.

— Молли?

Вторая половина лица вынырнула наконец из-за края помоста.

— Вау, это что, ацетиленовая зажигалка такая?

Я моргнул и пристальнее вгляделся в ее лицо:

— Молли, это у тебя что, кольцо в брови?

Девица поспешно прикрыла правую бровь рукой.

— И в носу?!