Первой стала Марина. Шавтала безразлично взяла ее руки, повернула ладонями вверх на секунду-другую, рассмотрела (весьма небрежно, подумала Татьяна), сказала Марине, что у нее будут вполне удовлетворительные образованные пролетарские поклонники и что она может стать полезной для своей страны.
– Но твой враг – холодная погода. Одевайся тепло. Носи галоши.
– Что?
– Я говорю тебе то, что вижу. И еще… Ты практична, но лишена воображения. Постарайся увидеть старое новым взглядом. Работай над этим. Следующий.
С полным безразличием Шавтала повернула ладонями вверх руки Даши.
– Интересно, – пробормотала она. – Очень, очень интересно. – Она произнесла это так, словно говорила: «Скучно. Очень, очень скучно».
И после того как она сообщила Даше о том, что та найдет полезную пролетарскую работу, Шавтала добавила:
– Линия сердца показывает плохое здоровье. Что-то плохо со зрением. Ты носишь очки?
– Что?
– Не помешает. Следующий.
– Погодите, а что насчет любви? – спросила Даша.
– Не знаю. Твоя кузина Марина – тревожный человек. Много линий тревоги. А у тебя тревог немного.
– Я не о тревогах. Я о любви.
– Ну да. Я бы не слишком беспокоилась. И остерегайся льда. Я вижу лед в твоем будущем.
– Лед?
– Лед, галоши, – прошептала Таня. – Эта женщина явно была в Ленинграде с октября по апрель.
– Тсс!
– Но будет ли у меня любовь? – повторила Даша. – Я только это хочу знать!
Шавтала подняла на Дашу безжизненный взгляд черных глаз:
– Да. Любовь будет.
А Паше она сказала:
– Ржавчина тебе не друг.
– Ну, – философским тоном заметил Паша, обменявшись с Татьяной сухим взглядом, – а кому она друг? И как тогда мне заниматься полезным делом?
– Но ты не будешь очень хорошим пролетарием, – сказала Шавтала. – У тебя ненадежное сердце. Теперь ты, Таня.
– Нет, не я. Мне не нужно. Не интересно. Пусть кто-то другой… А я совсем забыла о времени. Ох как поздно уже!
Встав, Шавтала резко шагнула вперед и схватила Татьяну за руки, с силой развернув их ладонями вверх. Коротко вскрикнув, Татьяна попыталась вырваться, но Шавтала была намного крупнее и сильнее, она не отпустила ее и пристально всмотрелась в ее ладони:
– Вот так так! Это линия Сатурна, Таня. – Она присвистнула. – Никогда такого не видела. И она делит обе твои ладони пополам!
– Да ладно, – бормотала Татьяна, дергаясь и пытаясь перевернуть руки ладонями вниз. – Пожалуйста, хватит! Это невежливо…
Шавтала то ли не слышала ее, то ли ей было плевать. Она изучила одну ладонь, потом вторую. Теперь с ее лица слетело выражение безразличия.
– Смотри! Сердце, голова и линии жизни сливаются, все исходят из одного источника. Это означает, что тебя ждет впереди серьезная травма, девица.
Хныча, Татьяна стиснула руки Шавталы.
– Пожалуйста, хватит! – воскликнула она, упираясь и хмурясь. – Вы разве не видите, что мне это не нравится?
Шавтала внезапно отшатнулась и резко вскрикнула. Она отпустила руки Татьяны, оттолкнула их от себя и встала, глядя на Татьяну глазами, полными ужаса. Татьяна была бледна, но теперь спокойна.
– Что ты увидела, мама? – спросила Сайка.
Шавтала упала в кресло:
– Ничего. Но… Таня… – Она пристально глянула на Татьяну. – Ты только что… заглянула в меня?
– Нет! – Татьяна попятилась к брату и чуть не сбила его с ног.
Шавтала кивнула:
– Ты заглянула. Я знаю.
– Нет! – Татьяна спряталась за Пашу, а тот пытался вытолкнуть ее вперед и щекотал.
Татьяна уже не смотрела на Шавталу.
– Пойдем, нам пора!
– Что ты увидела, Таня? – повторила вопрос Шавтала.
Татьяна не смотрела на нее, не ответила, не подняла головы.
Сайка присела рядом с матерью:
– Мама, в чем дело?
– Дочь, – медленно произнесла Шавтала, – и близко к ней не подходи. Держись подальше.
– Паша, ты что, окаменел? Пойдем! – Татьяна дернула за руку брата, разинувшего рот.
Когда они были уже на деревенской улице, Татьяна сказала:
– Теперь ты видишь, почему все это просто глупо? Чистое жульничество! И бессмысленное. Я хочу сказать, Паша, что ты намерен делать с этим предостережением насчет ржавчины?
– Или насчет моих очков! – сказала Даша. – Я отлично вижу.
– А я что говорю? Лучше делайте как я, не интересуйтесь этим.
– Да, Таня, но мадам Канторова сказала, у меня будет любовь! – просияла Даша.
– Да, а Марине велела носить галоши.
Когда все дети Метановы и Марина уже были на крыльце своего дома, Паша спросил:
– Таня, мать Сайки ведь ошибалась в том, что говорила о тебе, да? Ты же на самом деле не видела…
– Она что, кажется тебе надежным источником информации, а, Паша? – пробормотала Татьяна, не глядя на брата. – Конечно, она ошиблась.
Паша и Даша с любопытством уставились на нее.
– Ох, чтоб вам обоим!
Она отправилась спать.
На следующий день Сайка предложила устроить велосипедные гонки. Татьяне этого не хотелось, но и отказываться тоже. Она предложила поехать наперегонки с Пашей, но Сайка сказала:
– Его ты всегда обгонишь. Обгони лучше меня.
