Озеро Ильмень – огромное, двадцать семь миль в длину, по очертаниям оно похоже на дельфина и окружено низкими берегами и высокими вязами. Озеро мелкое, не больше тридцати футов в глубину, и вокруг него много болот и илистых мест. Благодаря этому вода в нем теплая. Сотня речек и ручейков питают его, но лишь одна река начинается из него – река Волхов, она течет на север к озеру Ладога. На берегах Волхова и Ильменя стоит старый город, которому уже девятьсот лет, – Новгород, старейший город России. Новгород расположен идеально вдоль торгового маршрута с востока на запад; он процветал и рос в своих стенах, пока Москва не превзошла его в значении в пятнадцатом веке, а Санкт-Петербург, новая столица России, еще сильнее притушил его славу начиная с 1703 года.
Но древние руины в этом городе сохранились, и множество белых церквей с куполами-луковками были великолепны, несмотря на то что лишились золотых крестов на макушках. Река протекала через центр города, и стена Рюрика и Софийский собор соединялись каменным пешеходным мостом.
Татьяне нравилось гулять по мощеным улицам Новгорода с Пашей и Мариной, забираться на Рюрикову стену. Но в этот раз никаких экскурсий с дачи в город не было, лишь недолгие поездки на автобусе. Паши здесь не было, а Марине и Сайке не хотелось никуда ходить. Они желали только лениво валяться у озера и таинственно шептаться, а если Татьяна подходила ближе, они тут же предлагали ей уйти, разговор не для нее.
И Татьяна уходила. Маленькая дача тети Риты и дяди Бориса стояла на пологом склоне, шедшем к озеру, и была укрыта шатром вязов, создававших благословенное уединение. Татьяна читала, плавала и даже сама как-то раз съездила в Новгород. Вернувшись, она нашла девочек там же, где оставила их, лежащими на животе на одеяле, сдвинув головы.
Татьяна заметила, что тетя Рита и дядя Борис спорят больше обычного. Они ссорились всегда, но прежде в доме не было такого ощущения враждебности. Таких ссор Татьяна не понимала. В ее семье тоже спорили. Но здесь ее тревожило отсутствие любви.
Пока в доме ссорились тетя Рита и дядя Борис, а вне дома шептались Марина и Сайка, Татьяна предавалась мечтам. Она сидела, прислонившись к какому-нибудь дереву, и фантазировала о королеве Марго и Ла Моле. Что, если бы Марго не была королевой, выданной за короля? Что, если бы Ла Моля пытали, но не обезглавили? Что, если бы они сбежали, отправились на юг Франции, возможно, нашли бы какую-нибудь безымянную деревеньку и затерялись в ней? Они бы поженились. Остались в живых. Они были бы вместе. Какое счастье! Но как бы выглядела великая страсть королевы и простого человека в обычной жизни? Могло ли такое быть? Не превратилась бы со временем самая возвышенная любовь в тетю Риту и дядю Бориса?
Это выглядело так отвратительно, что фантазии Татьяны тут же прекратились – как будто оборвалась пленка кинофильма. Это невыносимо! Уж лучше для Ла Моля истечь кровью и умереть на эшафоте. И когда Татьяна ложилась на скрипучую кровать и закрывала глаза, образы в ее голове темнели, образы снаружи темнели, и она думала – ох, не надо еще одного такого дня, пожалуйста, не надо еще одного такого дня…
И следующий день был совсем не похож на прошедший.
– Таня, почему бы тебе не поплавать с нами?
– Я уже купалась. Видишь? Волосы мокрые.
– Таня не хочет плавать!
– Она боится озера.
– Ей не нравится теплая вода.
– Нет, Марина, – заявила Сайка. – Ты ведь знаешь, в чем дело, да? Она смущается. Она не хочет раздеваться. Так, Таня?
– Таня, но тебя ведь не смущает то, что у тебя грудь меньше, чем у Паши? – И это говорила Марина!
Татьяна не подняла головы от книги. Внезапно две голые, мокрые девочки оказались стоящими над ней и королевой Марго.
– Пойдем, Таня! – сказала Сайка, подбоченившись. – Хочешь, поможем тебе раздеться?
– Да, мы поможем! – Марина дернула блузку Татьяны.
Татьяна вскочила.
– Не трогай меня! – огрызнулась она, прижимая к груди книгу.
– Таня еще цыпленок!
– Таня, а ты не думала, что у тебя может никогда и не вырасти грудь, или бедра, или волоски?
– Таня, – Сайка сделала серьезное лицо, – а ты когда-нибудь целовалась? Мне ужасно хочется знать.
Марина засмеялась:
– Ты же знаешь, Сайка, она ничего такого не знает. Она себя бережет для великой любви Марго!
– В отличие от тебя, Марина? В отличие от тебя, Сайка?
– О-ох! Да она сегодня в воинственном настроении! – весело воскликнула Марина.
– Это меня возвращает к прежней мысли, – сказала Татьяне Сайка. – Ни один мальчик тебя не полюбит, если у тебя не появятся хоть какие-то тити. И что куда важнее, и мы уже об этом говорили, никто не захочет твой нераспустившийся, нераскрывшийся цветочек, Таня.
– Идем в воду! – повторила Марина, дергая Татьяну за руку.
– Марина, – ответила Татьяна, вырываясь, – как ты думаешь, что бы подумал Паша, если бы услышал тебя?
– Ой, как будто твой брат тебя не дразнит!
Татьяна неодобрительно смотрела на двоюродную сестру. На Сайку она вообще не обращала внимания.
