Летний сад полностью

Марина, на мгновение задохнувшись, захотела прекратить этот разговор, пока они сидели здесь, за валунами. Содрогаясь, она старалась помешать своему воображению. Неужели Татьяна уже догадалась о многом? И поэтому она… О боже мой.

– Пожалуйста. Не рассказывай больше ничего. Нам надо идти.

– Сиди! Мы еще немного ее подождем. На чем я остановилась? А, да. Я знаю Таню, ей кажется, что она все понимает, думает, что мой отец слишком сурово со мной обошелся. Но что думаешь ты? Сурово или недостаточно сурово?

– Я не знаю, – тихо пробормотала Марина. – А как он узнал?

– Узнал Стефан, он однажды нас увидел и сказал: «Ну, теперь добра не жди!» И сказал, чтобы мы сбежали. Сказал, что папа нас убьет, если узнает. И мы сбежали.

Марина не смотрела на нее.

– Не рассказывай дальше, Сайка! Я серьезно! Я не хочу больше слышать ни слова. – Она встала.

– Марина, сядь!

Хмурясь, тревожась, Марина опустилась на корточки.

Сайка продолжила:

– Наверное, после того, как мы сбежали, папа заставил Стефана сказать, куда мы направились. А потом отправился за нами. Он нас поймал рядом с иранской границей, в хижине у одного таджика, который позволил нам остаться с ним, и отец увел нас с Сабиром в горы, взял винтовку, поставил нас у скалы и спросил, кто из нас до такого додумался. Мы не были уверены, что он имел в виду. Побег? Или то, что мы… Я сказала, что это Сабир. Сабир был папиным любимцем, и я думала, что отец просто изобьет его. А Сабир был парнем, он привык к побоям. Поэтому я шагнула вперед и сказала: «Это Сабир придумал, папа». Сабир посмотрел на меня и сказал только: «Ох, Сайка…» А папа вскинул винтовку и застрелил его.

Марина задохнулась от ужаса.

– После того как он его убил, – без выражения продолжила Сайка, – он взял конский хлыст и избил меня, это верно, избил до полусмерти, а потом бросил на мула и привез домой. Мы уже через два месяца уехали оттуда, когда моя спина немного зажила.

Сайка замолчала. Марина онемела.

– Так что ты думаешь? Слишком сурово или нет? Справедливо или нет? Соответствует совершенному преступлению? Было ли это добродетельно, учитывая тяжесть возмездия? – Она усмехнулась.

Марина почти закричала:

– Я не понимаю, что ты говоришь, Сайка! Зачем ты мне все это рассказываешь? Неудивительно, что Таня…

– Таня, – перебила ее Сайка, – ведьма. Лично я думаю, – добавила она, пожав плечами, – что мой отец был слишком жесток. Я не вижу в этом большого преступления, до сих пор не вижу. Знаешь, что он мне сказал перед тем, как высечь? «Раз уж ты сама, похоже, не сожалеешь, я заставлю тебя сожалеть».

Ох… Марина неслышно вздохнула. Какой бы вывод сделала из этого Татьяна… Что, несмотря на единство и правильность мира, в котором жили Канторовы, их отец до сих пор думал, что некоторые вещи требуют абсолютного возмездия. Но Сайка так не считала и, похоже, не понимала (или ей было плевать) одной важной вещи: что нет прощения нераскаявшимся.

Марина провела ладонью по лицу.

– А который час?

– Четверть третьего.

– Идем! – воскликнула Марина. – Третий час! Дай мне часы!

Сайка протянула ей часы. Они показывали 2:15.

Марина недоверчиво покачала головой:

– Мы должны уже возвращаться, Сайка. Она бы уже должна была нас найти. Что-то не так.

– Мы не вернемся. Если мы пойдем обратно, мы заблудимся.

– Послушай, мы ведь собирались просто пошутить. А какое уж тут веселье?

– Будь стойкой. Это все равно весело. А она нас найдет. Ты же сама мне это говорила, – возразила Сайка. – Что она вроде ищейки.

– Я не говорила «ищейка». Я говорила «охотничья собака». Но даже охотничьей собаке нужно сначала понять, что надо что-то искать. – Марина помолчала. – Почему мы ее не слышим?

– Откуда мне знать?

– А те камешки легко найти?

– Надеюсь, – уклончиво ответила Сайка.

Прошло еще полчаса.

Небо затянули тучи, оно стало серым. «Не просто серым, – подумала Марина, – а свинцово-серым».

Белые ночи еще не совсем добрались до озера Ильмень – оно лежало слишком далеко к югу от Северного полярного круга. Темнота сюда добиралась.

Разве Сайка не говорила, что они спрячутся всего на несколько минут? Они же собирались подшутить над Татьяной, как она подшучивала над другими. «Это будет так весело!» И Марина тоже думала, что это будет весело. Таня будет их звать, звать, а потом они вдруг выскочат из кустов и напугают ее: ох, увидеть бы лицо Татьяны… Все выглядело таким забавным…

Кроме того, что они корчились в кустах уже почти два часа! И Марине вдруг стало казаться, что это уже не шутка. И что подтолкнуло ее согласиться на такую глупость? Марина промокла, а Татьяна все не появлялась. Марина выбралась из их укрытия и стряхнула грязь со штанов.

Сайка подняла на нее взгляд:

– Что ты делаешь?

– Она явно не придет. Я собираюсь найти ее.

Тем же спокойным голосом Сайка возразила:

– Нет, ты не пойдешь. Сядь.

– Забудь, Сайка. Это уже не смешно.

– Будет смешно, когда она явится.

– Она не явится! Может, она пошла в другую сторону, а может, мы ее не слышим, но через два часа уже совершенно ясно, что она не придет.

– Она появится в любую минуту.

– Ну, тогда ты сиди здесь и жди.

Сайка встала:

– Я сказала – сядь, Марина!