Прикусив губы, чтобы не закричать снова, с залитым слезами лицом Марина медленно пошла за Сайкой, когда та начала пробираться через лес.
Вокруг было тихо, лишь время от времени трещали крупные цикады.
Сайка достала из кармана горсть грязных камешков и бросила их на землю.
– Может, так легче будет идти. – Она ухмыльнулась, беспечно пожав плечами. – Я подумала, что камешки сделают задачу слишком легкой для нее, так она найдет нас.
Сначала Татьяна тревожилась о них. Она ждала, звала и звала, не двигаясь с той поляны, где они ее оставили. Вскоре лес уже не насыщался дневным светом. Но для того и не требовалось многое, с такой густой облачностью. Все вокруг выглядело одинаковым, а камешки, которые могли помочь ей найти обратную дорогу, исчезли. Татьяна не знала, в какую сторону они до этого шли.
С запозданием сообразив, что над ней решили подшутить, Татьяна наконец покинула поляну. Она пошла в одну сторону, зовя их, потом в другую. Она не слышала ни подруг, ни эха, ни даже шороха нижних ветвей деревьев. Как далеко они могли зайти? Она шла и звала. Потом начала тревожиться. Что, если они заблудились? Камешки ведь исчезли; что, если девочки пытались вернуться к ней, когда поняли, что шутка не удалась, но дороги не нашли?
Марина боялась всего; если она заблудилась, она будет в ужасе, в особенности с наступлением вечера. Но как далеко они от Татьяны? Она продолжала звать их, так громко и так долго, что охрипла и была вынуждена замолчать.
Темнело.
Татьяна начала задыхаться. Ей пришлось сесть.
Настала ночь.
И теперь Татьяна сидела на земле, сжавшись в комочек, боясь пошевелиться, открыть глаза, разжать руки. Она слышала лесные шумы, не видела неба, звезд, ничего. Она воображала разнообразную жизнь вокруг себя, каждое ночное существо, посылавшее сигналы другим представителям своего рода. Она пыталась сосредоточиться на мыслях, отвлечься от темноты, от леса.
Когда тетя Рита и дядя Борис могут заметить, что девочки не вернулись? Предположим, что они пока не ссорятся; сколько времени им может понадобиться, прежде чем они встревожатся?
И что они могут сделать, даже если начнут волноваться? Уже поздно и темно. Они скажут – мы ничего не можем сейчас. Будем их искать завтра утром.
Ох, лишь бы пережить эту ночь. Почему не приходит сон? Что меня беспокоит здесь, в темноте? Это не барсуки, не змеи. Что меня беспокоит? Нечто более темное во мне, в самой глубине – ноги-то дрожат… Не двигайся, Татьяна. Именно так тебя найдет какой-нибудь хищник; почуяв живое тело, они тебя найдут и съедят, пока ты спишь. Те вроде ядовитых пауков, они сначала тебя укусят, чтобы обездвижить, а ты этого даже не почувствуешь… а потом будут глодать твою плоть, пока ничего не останется.
Но даже опасность быть съеденной живьем не была главной причиной тошнотворного ощущения в животе Татьяны, когда она лежала в палой листве, закрыв голову руками, на случай если что-нибудь решит упасть на нее. Она должна бы соорудить какое-то укрытие, но стемнело слишком быстро, и она была уверена, что найдет озеро, так что не подумала о том, чтобы как-то поудобнее устроиться в лесу. Она просто шла и шла, а потом упала, задыхаясь, не готовая к угольно-черной ночи.
Подавленная ужасом, не слыша даже собственного голоса, Татьяна заплакала. Лежала и плакала, маленькая и испуганная. Что же такое терзало ее изнутри?
Была ли это тревога за Марину? Нет… не совсем. Но
Сайка. Девочка, которая стала причиной раздора между Дашей и ее дантистом, девочка, которая наехала велосипедом на велосипед Татьяны, заставив ту упасть под колеса грузовика… Девочка, которая увидела, как бабушка Татьяны несет мешок с сахаром, и тут же сообщила об этом своей матери, а та сказала отцу, а тот – председателю Совета, что Василий Метанов прихватил сахар и не собирается его возвращать. Девочка, которая проделывала нечто настолько непристойное со своим братом, что ее чуть не убил родной отец… а парню пришлось еще хуже… и этот никогда не упоминаемый брат в итоге умер. Девочка, которая без страха стояла под рябиной и сидела под гомонящей стаей ворон и даже не ощущала черного предчувствия… Девочка, которая рассказывала Татьяне гадкие истории, соблазняла своим телом, бросила Марину, когда та тонула… Которая настроила Марину против Татьяны, которая не верила в демонов и думала, что во вселенной все правильно… могла ли она…
А что, если?..
Что, если все это не было случайностью?
Громко застонав, Татьяна перевернулась на другой бок, как будто увидела ночной кошмар. Но она ведь не спала.
Сайка взяла у нее компас и нож.
Вот оно. Именно это грызло Татьяну изнутри. Могла ли Марина участвовать в таком?
Повороты с боку на бок не смягчили внутреннюю боль, не успокоили подавленное сердце. Постанывая, крепко сжимая веки, Татьяна не могла думать о полях, или Луге, или купании, или о клевере и теплом молоке, вообще ни о чем. Все приятные мысли утонули в невыразимой грусти.
Могла ли Марина предать ее?
