Они провели этот день в отчаянии. Марина могла бы поклясться, что она уже трижды видела одно и то же упавшее дерево. Она могла бы поклясться, что уже видела ту же самую поляну, с теми же белыми березами, черными елями, серыми тополями. Вокруг были камни и упавшие ветки и стволы, живая органика, естественная для леса, необходимая лесу. И Марина, и Сайка не были необходимы, и, пока они шли или садились отдохнуть, Марине становилось все яснее, что лесу не слишком нравится их присутствие, в них нет никакой пользы. И уж точно лес не собирался подсказывать им, как из него выбраться.
Она замерзла. Она была грязной, измотанной. Она была голодна. Ей хотелось пить. Черника, которую она постоянно ела, чтобы заглушить жажду, раздражала желудок: она перестала собирать ягоды.
Сайка раздражала всю душу Марины. Она перестала ее слушать. Но Сайка, явно забыв многое из последних двадцати четырех часов, явно забыв, что продемонстрировала Марине свою истинную сущность, непрерывно болтала, что-то говоря неслушавшей мрачной Марине. Она держалась дружелюбно, бодро, безразлично к тому, что они заблудились, безразлично к тому, что они никак не могли найти озеро. Марина даже не думала, что та держится как-то в особенности уверенно. Она просто болтала и болтала, шквал слов летел из ее рта, а Марине хотелось заорать: «Помогите! Помогите! Пожалуйста…»
– Должно быть, мои родители сошли с ума, – сказала она, когда небо начало темнеть; второй день подходил к концу. – И Танины тоже.
Пожав плечами, Сайка наклонилась и сорвала горсть черники.
– Как часто тебе приходилось проводить ночь в лесу?
Марина бросила на Сайку холодный взгляд:
– Ни разу.
– О! Ладно, если они не слишком заняты дракой между собой, они могли уже это заметить.
Но Сайка произнесла это весьма скептическим тоном.
– А как насчет тебя? Твои родители не станут тебя искать?
Сайка на мгновение перестала жевать чернику.
– А откуда им знать, что я исчезла? – Это все, что она сказала.
Невозможно было поверить в то, что они провели в лесу еще одну ночь. Грибы, собранные с таким удовольствием, давно были выброшены. Лес на вторую ночь был шумнее, и темнее, и менее приветливым, если такое было возможно.
Утро было холодным и серым. И выяснилось, что найти второе по величине после Ладоги европейское озеро очень нелегко.
Солнца не было. Солнце означало, что Татьяна могла бы определить время, определить направление, разжечь огонь, и зажарить грибы, и согреться, и послать в воздух дымовые сигналы. Солнце означало всё.
Она ждала, казалось, много часов, надеясь, что солнце покажется, но наконец решила, что не может сидеть на месте. Она давно уже перестала кричать; она охрипла после долгих вчерашних криков. На ходу Татьяна высматривала воду, но не находила. Вместо того она ела чернику, которая слегка заглушала жажду и вызывала мысли о черном хлебе, подсолнечном масле и горячем чае.
И еще ее не оставляло чувство, что, где бы она ни находилась, это было не то место. Поймав это ощущение, она повернула под прямым углом. Ничего не изменилось, и она повернула еще раз.
И еще.
Татьяна старалась запоминать эти повороты, но после долгих часов утро прошло, и серый день прошел, и она теперь думала, что приблизилась лишь к пустоте.
Ничто не менялось ни среди деревьев, ни на земле, ни в запахах. Березы, вязы, лиственницы ничем ей не помогали, не успокаивали внутреннюю тревогу, смятение из-за того, что она не просто заблудилась, не только заблудилась не случайно, но затерялась в лесу
Идя сквозь лес, Татьяна ломала ветки и бросала их на землю в определенном порядке, чтобы оставить заметный след на случай, если кто-то станет ее искать. Тетя Рита и дядя Борис – они могут пойти по лесу и понять, что лежащие вот так ветки оказались здесь не случайно.
Она старалась думать о стихах, чтобы успокоиться. Но не могла ничего вспомнить. Она пыталась думать о прочитанных книгах, тех, герои которых терялись где-то. Но герой или героиня никогда не терялись в одиночку. Героиня всегда терялась с кем-то, с другом, или с врагом, который поневоле становился другом, или с кем-то из родных, трусливым или слишком храбрым… Вместе люди брели по южноамериканским джунглям лишь для того, чтобы очутиться в деревеньке рабов-африканцев. Дороти вместе со своим другом храбро лезла в темный сырой туннель, чтобы оказаться вовсе не в Канзасе, а под страной Оз. Может, Татьяна сумеет храбро одолеть джунгли озера Ильмень, чтобы оказаться… оказаться где? Где была Татьяна Метанова, затерявшаяся в лесу, желавшая выйти в итоге на другой стороне озера?
Татьяна замедлила шаг, остановилась, не в силах идти дальше, боясь, что выбрала неверное направление. Чему учила ее Бланка Давидовна? Она говорила: не важно, как далеко ты зашла, но, если ты шла в неверном направлении, всегда лучше развернуться в обратную сторону, начать все сначала, но на этот раз по правильному пути.
