– Да она и сейчас о них не заботится, мам! В том и вся черт… проблема. Томми хороший мальчик, а вот у Энтони-младшего сплошные проблемы. – Энтони вздыхает. – И я серьезно говорю. Проблемы в школе, с друзьями. С законом. – Он качает головой. – Я не хотел упоминать об этом днем, нет смысла всех расстраивать из-за этого. Но я подал президенту прошение об отставке. У меня нет выбора. Я не могу так продолжать. Я хочу сказать, если честно, что еще мне делать? Сыновья… Я не могу их бросить, а она теперь далеко. – Он помолчал. – Мы переезжаем.
Это было событие. Энтони жил в штате Колумбия больше двадцати лет.
– Я принял новое назначение – командира в Юме.
Юма! Татьяна кивнула, стараясь не выдать волнения.
Энтони продолжил:
– Разведка, вооружение, немного поездок. Мальчики поедут со мной, я почти все время буду на месте. Я не спрашивал, но уверен, что Гарри поможет мне, когда я буду отсутствовать; мои дети не догадываются, что с ними будет, когда они проведут с ним недельку.
– Да, я уверена, что Гарри тебе поможет, – осторожно произнесла Татьяна. Она знала, что ее сын несчастен, и ее собственная радость выглядела тут неуместной. Это же ее не касалось. – Я понимаю, ты не думаешь, что это так уж прекрасно, сынок, – продолжила она. – Но это прекрасно. Твоим сыновьям будет лучше, если отец будет рядом. А Гарри обрадуется сверх всякой меры. Ты только представь – вы оба в Юме! Мне хочется разбудить его и рассказать. – Ее пальцы касались несчастного лица Энтони. – Ты правильно поступаешь. И это хорошо. Будь сильным. Тебе нужно многое сделать. Но ты же просто человек, не Персей. – Она улыбнулась. – Ты не можешь одновременно быть везде сразу.
– Спасибо, – прошептал Энтони, целуя ее руку, а потом говоря с глубоким сожалением: – Но сколько Андромед может иметь мужчина в одной жизни?
Они сдвинули головы. Татьяна надеялась по крайней мере еще на одну.
– Не теряй веры, приятель, – шепнула она сыну.
Внезапно послышались звуки знакомых шагов. В дверях появился Александр. Удивления на его лице не было.
– И что вы тут делаете? – громко спросил он смутившуюся Татьяну. – И что должен сделать я, чтобы удержать мою жену в постели? Ты на ногах с рассвета, а сейчас три ночи. Что дальше? Собираешься вообще перебраться к нему? – Он махнул рукой. – Идем! – Его тон не допускал возражений. – Сейчас же.
В спальне она сняла халат и, нагая, легла в постель рядом с ним, – на их большую, старую медную кровать, которую они делили с сорок девятого года. Александр дулся, но лишь недолго, потому что ему хотелось спать, но необходимо было касаться жены.
– Тебе никак не удержаться в моей постели, да? – Они лежали лицом к лицу. – Было ведь так приятно, так тепло. Так нет же! – Он погладил ее по спине, по груди, по бедрам.
– Мне нужно было приготовить хлеб на утро, – прошептала она, лаская его.
– Теперь, когда ты прожила в этой стране уже сорок шесть лет, я должен как-нибудь отвезти тебя в супермаркет, – заявил Александр. – И показать тебе то, что расположено в двенадцатом проходе и называется
Он уже расслабился, был теплым, большим… Он гладил ее по спине, бормотал что-то о том, что Энтони-младший сердился, а Томми грустил, а младенец такой милый, и день был хорош, и незачем беспокоиться из-за Вашингтона, несмотря на его математическое подхалимство… Он бормотал и прижимался к ней, а она ласкала его.
Она вернулась на много лет назад, к голосу Энтони, учившегося аккомпанировать себе на гитаре. Они с отцом, в зимних куртках, сидели на палубе дома на Бетель-Айленде в декабре сорок восьмого года. Александр держал обе удочки, а Энтони показывал, как играть и петь «Счастливого Рождества», а Татьяна у открытого окна кухни готовила ветчину с глазурью из коричневого сахара для праздничного ужина и наблюдала за ними, за тем, как они сражались с аккордами, и нотами, и удочками, и четырехлетний Энтони держал гитару в маленьких руках, наклоняясь к курящему двадцативосьмилетнему отцу, и она прислушивалась к их голосам, низкому и детскому, эти голоса летели над холодными каналами, поднимаясь к небесному своду…
Такими мы были в давнее время, в счастливые золотые дни былого…
Вскоре пришел один век и ушел другой, от моря до моря. Татьяна и Александр прошли через старый мир, теперь пройдут через новый. Они продолжали жить.
Все так же зрели сладкие манго, и были свежие авокадо и помидоры. Они все так же сажали цветы в своем саду. Им нравилось ходить в кино, читать газеты, читать книги. Раз в месяц они ездили в Юму, навестить сыновей и внуков. (Гарри показал Александру последнее оружие, над которым он работал; Александру оно понравилось больше всех.) Раз в месяц ездили в Седону и на каньон. Раз в месяц отправлялись в Лас-Вегас. Им нравилось американское телевидение, в особенности комедии. И еще пентхаус на тридцать шестом этаже, над Лас-Вегасом.
– Таня, скорее иди сюда, смотри, что по телевизору!
Она подходит:
– Ух ты!
– Что за страна… Хлеб – и вот это!
