– Привезите ее завтра в Пентагон. – Рихтер широко улыбнулся. – Я ее заставлю передумать. Я смогу ее убедить перебраться сюда. Увидите – я могу даже убедить ее переехать с вами в Корею!
– Ох, это уж слишком.
– Я могу дать портрет вашей русской жены, – сказал Рихтер, хлопнув Александра по спине. – Это женщина, которая в одиночку бросила вызов Красной армии в Германии ради вас, как некто, сложенный на манер вола, привык тащить плуг на колхозных полях России, пахать и жать ради пролетариата. – Он засмеялся.
– Ну, похоже на то, а, Александр?
– Примерно так. – Александр улыбнулся в ответ, докуривая сигарету.
Ему нужно было вернуться к сложенной, как вол, крепостной, которая, без сомнения, уже могла собирать народное ополчение, чтобы вырвать его из железных лап американского Министерства иностранных дел.
Когда они шли по коридору, из какого-то кабинета вышел Деннис Берк и остановил их. Он хотел знать, может ли он занять «всего минутку» времени Александра.
Рихтер попрощался и ушел. Сэм попытался увести Александра в сторону, Мэтт Ливайн хотел войти вместе с ним в кабинет, но Берк сказал:
– Нет-нет, вы его получите обратно через тридцать секунд и можете болтать хоть всю ночь. – Его кабинет был крошечным, и лишних стульев в нем не было. – А пока просто подождите снаружи, – любезным тоном произнес Берк. – Я оставлю дверь открытой, мы быстро поговорим.
Берк был старше чином, чем Сэм Гулотта. Сэму пришлось остаться в коридоре. Александр вошел в кабинет, еще меньший по размеру, чем кабинет Мэтта Ливайна. Берк предложил сесть, но Александр предпочел стоять. Берк начал с того, что одна из зон его ответственности в министерстве – служить связным с Интерполом. Александр вежливо и невнимательно слушал. Берк продолжал тем же любезным тоном:
– Я знаю, вы не хотели упоминать об этом при нашем комитете, но нам известно, конечно, что ваша жена также была советской гражданкой и бежала, оставив на границе с Финляндией дюжину убитых советских солдат.
Александр крепко сжал губы.
– Эти убитые солдаты никакого отношения к ней не имеют, – выговорил он. – А теперь моя жена американская гражданка. У вас что-то еще?
– О, я совсем не об этом хотел с вами поговорить, мистер Баррингтон. – На столе Берка лежала толстая папка – документы на Баррингтона начиная с 1917 года. – Позвольте пояснить. У меня есть информация о вашей матери.
Александру показалось, что он ослышался.
– Что вы сказали?
Берк уставился на папку:
– Вам говорили, что ваша мать была расстреляна в тридцать восьмом. Кто вам это сказал? – Он поднял голову.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Берк.
Тот встал:
– Вы не против, если я закрою дверь, мистер Баррингтон, чтобы мы могли уединиться?
– Уединиться для чего?
Берк обошел Александра и закрыл дверь перед Сэмом и Ливайном.
Когда он снова сел за стол, он заговорил так тихо, что Александр слышал его с трудом.
– Теперь будьте внимательны. Ваш отец – да, он действительно был расстрелян, но… ваша мать до сих пор жива.
Александр окаменел, его лицо превратилось в неживую маску.
Берк продолжал:
– Это правда. Она жива до сих пор! Она находится в лагере Перми – тридцать пять. Вы знаете, где это?
Александр заговорил с трудом, но все более успокаивался, и все его чувства обострились, как в сражении.
– Я достоверно знаю, что моя мать убита, – безучастно произнес он. – Я это слышал несколько раз от разных людей.
– А теперь слышите от меня другое.
Кулаки Александра сжались, он старался сдерживаться.
– Я вам не верю.
– Это моя работа – знать. И это правда. Это объективно проверенная информация. Она была в трудовом лагере на Урале в последние одиннадцать лет. Она стара и не слишком крепкого здоровья, но все же жива. Ее имя – в тюремных списках.
У Александра задрожали руки.
– Хотите посмотреть? – Берк начал перелистывать толстую пачку бумаг, которые он вынул из папки.
Отступив назад, Александр наткнулся на стул.
Берк воскликнул шипящим шепотом:
– Вы можете помочь вашей матери! Все зависит от вас. Вы можете вернуть ее домой.
Александру нужно было сесть. Но он стоял. И молчал. Если бы он спросил, как это сделать, это означало бы, что он поверил Берку, решил бы, что это правда и его мать жива.
– После войны многие, в особенности женщины, были освобождены и реабилитированы. Вы увидите, Советы нам помогут. А ваша мать нездорова.
– С чего бы им вас слушать?
– Мое внешнеполитическое ведомство находится в постоянном контакте с советским атташе. Я также хорошо знаком с наркомом внутренних дел, он часто отменяет приговоры заключенным по нашей рекомендации.
– Нарком внутренних дел? Вы имеете в виду Лаврентия Берию?
Берк, не ответив, продолжил:
– Мы можем на следующей неделе отправиться в Турцию. Из Стамбула мы полетим через Черное море в Ялту, а потом – с позволения Советов, конечно, – поедем со специальным сопровождением на север через всю страну к лагерю на Волге. Тем временем я начну переговоры о ее освобождении.
Александр сделал еще шаг назад.
– У меня есть возможность повлиять на них. Времена нынче трудные. Мы часто взаимно пользуемся влиянием…
Стул опрокинулся и упал у книжных стеллажей.
