Но, к несчастью, я всегда питала слабость к парням с темными кудрями. Они для меня как наркотик. Жаль только, что мне никогда не попадался наркоделец, торгующий этим сортом… У Данне не было темных кудрей. У него были светлые, подстриженные ежиком волосы. И рыжая борода. И я никогда не понимала, как это так получилось. И мы с Закке обычно смеялись над этим несоответствием. Удивительно, что человеку в конечном счете никогда не удается связать свою судьбу с тем типажом, который, как он
Но поскольку наша с Данне история подошла к концу, у меня все еще есть шанс.
Я еще немного попозировала перед зеркалом.
Сегодня вечером в ресторанчике Пола полно людей, и в увешанных картинами стенах заведения царит семейная атмосфера. Сквозь музыку доносится громкий смех, довольный гул голосов и звон посуды. Едва я вхожу в двери, как меня охватывает ностальгия
– Вау, – воскликнула Рози и громко присвистнула. – Какая красотка!
Я смущенно тряхнула головой и поскорее уселась на свободный стул.
– Ерунда…
– Только не говори «старая тряпка», иначе я непременно захочу узнать, где продаются такие тряпки, – сказала Рози, внимательно разглядывая мое платье.
Адам засмеялся и поглядел на меня, когда я уселась за столик рядом с ним. На долю секунды наши взгляды встретились, миг тишины, когда никто из нас ничего не говорит. И следом:
– Ты очень красивая.
Я почувствовала, что краснею, и понадеялась, что это не слишком заметно. У некоторых женщин, когда они краснеют, щеки приобретают красивый гранатовый оттенок. Я же выгляжу так, словно меня искусали пчелы.
– Спасибо, ты тоже.
– В этих тряпках? – и Адам опустил взгляд на свой костюм.
Я налила себе стакан воды с лимонными дольками из кувшина на столе и немного отпила. Адам снял пиджак и повесил его на спинку стула. И теперь сидит в одной рубашке в тонкую полоску и светло-серых брюках. Интересно, носит ли он еще что-нибудь кроме костюмов.
Я оказалась вынуждена сделать еще глоток воды. Кусочек лимона щекочет горло, и я тороплюсь поскорее его проглотить.
– Как… здесь много народу сегодня, – говорю я.
– Ага, прямо яблоку негде упасть, – кивает Рози. – Куда больше, чем обычно. Я хотела заказать столик под открытым небом, но одна из официанток – девчонка из Лидингё, слышала бы ты, как она говорит – сплошные гласные, так вот она сказала, что там уже все занято.
– Ерунда, здесь тоже очень уютно!
– Вот только жарко, как в Африке. Но Пол пообещал открыть окна. И на всякий случай я взяла вот это.
С этими словами Рози достает из сумочки два веера и протягивает один мне.
– Надо же, ты все предусмотрела.
– Я здесь уже не первое лето.
– А почему мне ничего не дали? – пошутил Адам.
– Ты и сам мог о себе позаботиться, а теперь ты можешь воспользоваться своим полицейским жетоном.
Я улыбаюсь ее шутке, раскрываю веер и принимаюсь обмахиваться, чтобы пот с шеи поскорее испарился и больше не тек между грудей, создавая третье по величине озеро в Швеции.
– Ну надо же, какие люди! – раздается позади нас хорошо знакомый голос. Обернувшись, я вижу Пола. На нем опять гавайская рубашка, но на этот раз чуть более приглушенных желтоватых и розовых тонов. Я пытаюсь определить, сколько лет хозяину заведения, но это нелегко. Он кажется человеком без возраста, такие иногда встречаются. Может, ему сорок. Может, шестьдесят. Энергии у него все равно как у семнадцатилетнего подростка.
– Здравствуйте, – вежливо отвечаю я. – Какой у вас замечательный ресторан.
– Да, вон сколько народу пришло сегодня. Но это
