Мой папа всегда говорил мне, что я чересчур любопытна.
Оторвав взгляд от своего бокала, я увидела, что Адам и Рози смотрят на меня. Я поняла, что пора разрядить обстановку.
– Зато мой отец жив!
– Отрадно слышать, – сказал Адам. – И он все так же живет в Стокгольме?
– Ну да, почти. Он и его жена Сусси живут в Эльвшё и радуются жизни. Играют в гольф и пьют вино «Зинфандель» в коробках.
– Звучит чудесно, – одобрила Рози. – Кроме гольфа. Без него я могу обойтись.
– Я тоже, – кивнула я.
– И как твой отец относится к тому, что ты здесь? – полюбопытствовал Адам. – Что у тебя теперь дача?
Я тут же вспомнила папину реакцию, когда сказала ему, где собираюсь провести лето:
– Он переживает. Но он вечно обо всем переживает. Настоящий паникер.
– Вполне логично, – кивнула Рози. – Потеряв однажды любимого человека, будешь следить за тем, чтобы этого не случилось снова.
– Тогда, пожалуй, не стоит ему рассказывать о том, что произошло на острове, – заметил Адам.
– К сожалению, он уже прочел об этом в газетах, – сказала я. – Готова поклясться, что в эту минуту он составляет план действий, как вытащить меня отсюда, да так, чтобы это выглядело как
Когда наши бокалы пустеют, Рози достает из ведерка со льдом бутылку и наливает по новой. Мы чокаемся, пьем и болтаем об остальных владельцах садовых участков в дачном поселке. Поскольку до сих пор я общалась только с Рози, то многого не понимаю, но Рози с радостью делится со мной недостающими подробностями. В целом это выглядит следующим образом:
Ингрид-с-морковкой – вдова, ее муж скончался несколько лет назад от инсульта, и еще она самая большая сплетница во всей округе (смешно, а я была убеждена, что кое-кто совсем другой…). Анита и Пелле, которые живут в желтом домике в конце поселка, хвастаются в «Инстаграме» своим счастливым браком, и при этом Пелле в будние вечера кадрит парней в гей-барах в Стокгольме. А возле того голубого домика, что рядом с Розиным – который на самом деле принадлежит Ритве Перссон, но проживает там дочь Ритвы – Элин, – так вот, там часто пахнет травкой. И не свежеподстриженной газонной травой, а самой настоящей марихуаной. Да-да, по словам Рози, все именно так.
Мы с Адамом время от времени обмениваемся взглядами, смеемся над ее сумасшедшими историями, а когда приносят гамбургеры, мы аккуратно делим их острыми ножами на троих и принимаемся за еду. Они и в самом деле сногсшибательны, эти гамбургеры. Первый почти классика – с розовым мясом, жареным луком и майонезом с трюфелями. Второй вегетарианский – с жареными грибами портобелло и козьим сыром, третий же – более экзотический вариант с курицей, авокадо и соусом из плодов манго. Рози заказала бутылку «Примитиво», итальянский аналог «Зинфанделя», и красное вино крайне удачно сочетается с жирной пищей и мягкими ломтями хлеба бриошь. Лично я предпочитаю красное вино не цветущим летом, а в промозглые осенние вечера, но вот сейчас это то, что надо.
За столом царит радостная непринужденная атмосфера, и я чувствую, что могла бы вот так вечно сидеть в этом шумном ресторанчике, жевать гамбургеры, пить вино и болтать с этой совершенно сумасшедшей теткой из Емтланда и ее сыном. Вот интересно, Сабине нравятся гамбургеры? Должно быть, она довольствуется простым листиком салата. С низкокалорийной заправкой из водопроводной воды, молотого перца и кислорода из Гималаев.
Я тут же одергиваю себя. Зачем я снова думаю об этой Сабине? Она же не сделала мне ничего плохого. И все-таки мне трудно перестать думать о ней. О женщине, с которой я даже никогда не встречалась.
Когда Рози отошла в туалет, Пол вернулся к нашему столику.
– Ну как, все нравится?
– Безумно вкусно, – говорю я. – Ням-ням!
– Рад слышать!
– Вам надо обязательно научить меня готовить такие гамбургеры. Как вам удается делать их такими мягкими и хрустящими одновременно?
– Оливковое масло, – со смехом отвечает Пол. – Весь секрет в оливковом масле.
– Вот оно что!
Пол собирает наши пустые тарелки и, балансируя со стопкой, как цирковой артист, исчезает так же быстро, как и появился.
